В стихии артесферы





В стихии артесферы

Изящные женские пальчики легли на полированную сталь автоматической винтовки, спусковой крючок ушел в паз, вспышки пламени заиграли на стенах тоннеля. Глушитель поглотил звуковую волну, издав, лишь пять сдавленных выдохов. Тело патрульного робота подбросило на пару сантиметров от пола, искореженная голова забренчала по каменному покрытию, из разорванной шеи вывалились разноцветные проводки, шлейфы, разлетелись осколки микросхем.
Темный силуэт метнулся вдоль стены, из тени вынырнула человеческая фигура. Рыжие волосы завязаны в тугой пучок, комбинезон из пропитанной титаном двухслойной ткани плотно облегает изящное тело, ботинки из лакированной кожи, на ногах притаились девяти миллиметровые близнецы-Глоги, осиная талия опоясана ремнем с боеприпасами, за спиной снайперская винтовка. Киара отключила наушный микрофон, вплотную приблизилась к стрелявшей.
— Саламандра, что за выходки? Ты же видела, я вырубила его с первого выстрела.
Саламандра молчала. Мокрые пряди черных волос обрамляли бледное лицо, вместо бровей две тонкие полоски, изящный носик слегка покраснел от холодного воздуха. Стеклянный взгляд на секунду затуманился, на лице отразилась гримаса призрения, боевой костюм не смог скрыть дрожь тела.
— Человека можно убить одним выстрелом, если не убить, то покалечить, — проговорила она. – А этих… Она гневно пнула оторванную голову.
– Они не люди, они… машины — продолжила Саламандра. – Их нужно уничтожать!
Из темноты донесся звук удара металла о камень, голова отскочила от стены, запрыгала по полу. Дзынь-раз, второй, третий, четвертого не последовало, воцарилась тишина. Девушки переглянулись, в глазах обеих отразилась готовность к действию. Оттолкнувшись друг от друга, они отпрыгнули в стороны. Падая, Саламандра успела выпустить сигнальную ракету вглубь тоннеля, Киара поддержала ее синхронными выстрелами из пистолетов. Пули со звоном напоролись на металл. В свете красного пламени заряда показалась стальная трехметровая фигура боевого робота. Взвыли крутящиеся стволы пулеметов, красные точки целенаведения заплясали по стенам. Отчаяние сковало сознание девушек, ловушка вот-вот захлопнется, их старания окажутся бесполезными, они проиграют в этой маленькой битве.
Мужской баритон в наушнике выбил Саламандру из оцепенения.
— Девочки, где вас носит?
— Квадрат четыре, Б-Два, — ответила черноволосая. – Том, и заряди свой гранатомет, иначе через пару секунд будешь соскребать наши с Киарой ошметки по всему тоннелю.
Саламандра пальцами показала третью комбинацию. Киара кивнула, доставая гранату. Дымовая завеса даст несколько секунд на отступление. Как только раздался взрыв, робот открыл беглый огонь. Бетонная крошка сыпалась на голову, пули, словно сумасшедшие мухи метались по бетонному коридору, легкие заполнились угарными газами, в голове звенело от грохота. Девушки «маятником» перебегали от стены к стене.
Саламандра вскрикнула, ноги подкосились, одна из пуль задела сухожилие, правая рука безвольно повисла вдоль тела. Киара остановилась помочь, шагнула назад. Свинец больно ударил в грудь, снайпершу отбросило словно пустотелый манекен. Сквозь дым вырисовывался наступающий силуэт стального убийцы. Срываясь на рев, Саламандра передернула затвор. Превозмогая боль, она разрядила обойму в черное пространство тоннеля. В сознание девушки с новой силой отпечаталось клеймо бессилия перед машиной.
— Вижу цель, — из-за спины пробасил Том. – Огонь на счет «три». Три!
…два, один. Произведен выход из виртуального пространства, — мягко произнесла программа секретарь. Саламандра сняла шлем, рука продолжает ныть, ноги приросли к креслу, свет дневных ламп неприятно обжигает роговицу. Девушка оглянулась в поиске напарницы. Из двадцати членов группы трое находятся в виртуальном пространстве, остальные сидят в креслах-терминалах, озираясь по сторонам, изредка переговариваются. Все-таки первый выход на боевое задание, хоть и виртуальный. Киара отыскалась во втором ряду, она нервно потирала грудь, густые рыжие волосы растрепались, было заметно, что ее мысли блуждают где-то далеко за границей реальности.
В зал прошмыгнул замглав отдела по подготовке бойцов сопротивления. Мужчина в годах, больше похожий на менеджера среднего звена, гладко выбритый, волосы зачесаны гелем, хитрые глаза косо поглядывают на сидящих. Спец по части управления персоналом, на него мало кто обращает внимание, оно и правильно – заправляет всем отделом другой человек — настоящий боец, на ее счету не одна сотня вылазок, приличный послужной список, десятки наград и знаков отличия. Когда в зал вошла Дарензия все подскочили с кресел, вытянулись по струнке.
Всегда подтянутая, стройная, мягкая поступь львицы, черная тугая коса перетянута стальными кольцами, классический деловой костюм, минимум макияжа и строгий испытывающий на прочность взгляд серых глаз. Отличный пример для подражания зеленым юнцам.
— Сегодня вы получили первый урок, — обратилась к присутствующим Дарензия. – Вы поняли, что машина не имеет понятия о милосердии или жалости. На кону — человеческие жизни, жизни ваших родных и друзей. Но в ваших силах изменить судьбу.
Дарензия на секунду замолчала, ее правая ладонь сжалась в кулак, левая рука задержалась на уровне груди, мастерски управляя вниманием слушателей, она продолжила говорить более сурово:
— Я чувствую, как сталь подбирается к моему сердцу, холод искусственного интеллекта замораживает разум, провода опутывают тело. Они подавляют наше право оставаться людьми, но мы способны бороться и выстоять. Вместе мы сможем усилить сопротивление, уничтожить жалкие подобия человеческого гения. Отстоим наши тела и души!
В зале повисла немая пауза, кто-то из бойцов рискнул хлопнуть в ладоши, аудитория поддержала, бурные овации заполнили помещение. Дарензия подняла руку, гул стих.
— А сейчас вам предстоит закрепить пройденный материал. Каждый из вас сделает выводы и напишет их в анкетах. Лучшие будут отобраны и перейдут на второй этап подготовки. У вас есть шестьсот секунд. Кейц соберет данные с ваших терминалов. Время пошло.
Глава сопротивления анфутуров удалилась, бойцы склонились над клавиатурами. Саламандре хватило пяти секунд, она написала одно предложение и выделила его жирным шрифтом: «машину невозможно убить, она может быть только уничтожена».

Кирчин смерчем ворвался в лабораторию, подскочил к терминалу, пальцы ожесточенно забарабанили по клавишам. На мониторе вспыхнула картинка: мужчина в белом халате склонился над капсулой персонального конструктора «хирург мастер 7.0», руки с помощью джойстиков ловко управляют механическими конечностями. На виртуальной панели располагается точная копия крокодила. В углу монитора вспыхнул красный огонек экстренной связи, резкий звонок заставил мужчину вздрогнуть, на весь экран расползлось уведомление: «приватный доступ». Играя желваками, профессор повернулся к камере видеофона, на худом, испещренном мелкими морщинками лице, отразилась недоумение и легкое раздражение. Разглядев лохматого, запыхавшегося от быстрого бега, ассистента Кирчина, профессор Ревмиров прибавил громкость микрофона.
Кирчин заговорил первым, выплевывая слова, словно крупнокалиберный пулемет:
— Авенир Сергеевич, у меня две новости… Этой ночью мы потеряли связь еще с двумя Ульями. Следственные бригады отправились на места, поступают первые пакеты информации. На данный момент нет ни одного выжившего. Женщины, дети, домашние питомцы, оборудование — все уничтожено. Дело рук анфутуров, их методы. Главы правительств отмалчиваются, по их словам они принимают все возможные меры. Уже пятое нападение на этой неделе. Смотрящие Ульев бьют тревогу, ученые высказываются за разморозку «Аполлона».
— Рано, — скупо парировал профессор Ревмиров. – Необходимо решить проблему мирным путем. Выпустив зверя, мы уже не сможем загнать его обратно в клетку.
Кирчин не скрывал разочарования.
— Авенир Сергеевич, как вы не понимаете? Это уже не просто проблема. Это война! За два года мы потеряли тридцать шесть Ульев, и с каждым месяцем нападения учащаются. Власти бездействуют, даже дети понимают, что эти террористы спонсируются на государственном уровне. Нас просто истребляют, никто не станет заводить отдельную графу в красной книге для исчезающего вида ученых. Это звери, с ними следует бороться их же методами.
Профессор сжал зубы, его лицо закаменело, продолжая держать в руках инструментарий, он ответил вполголоса:
— Мы не можем себе это позволить. Пока есть возможность избежать человеческих жертв — «Аполлон» будет заморожен.
— Но профессор!
— Точка. Что там с хорошей новостью?
Кирчин опешил на мгновенье, его рот несколько раз открылся и закрылся.
— С хорошей…ммм…профессор вы как всегда оказались правы. Природные организмы начали реагировать на изменения в среде обитания. Проведя исследования в психбольницах и закрытых лечебницах «открытого мира», мы с коллегами обнаружили тенденцию к микромутациям у отдельных индивидов.
— Это для меня не новость. Ближе к делу.
— Да, да. Мы столкнулись с очень интересным экземпляром. Я склоняюсь к мнению, что он начал адаптироваться к изменениям спектра солнечного света. Донат, так он себя называет, говорит, что попал в аварию, находился несколько дней без сознания, а когда пришел в себя, то уже ничего не видел. На первый взгляд можно решить, что у него нарушилась нормальная работа мозга, и он ослеп. Но врачей озадачил один момент – зрачки пациента реагируют на движения, а во время разговора они не могли вынести взгляда, словно пронизывающего их насквозь. Впрочем, мы скоро сами сможем насладиться этим эффектом, у меня получилось вызволить Доната из больницы, он согласился с нами сотрудничать, по крайне мере, он согласен на эксперименты.
Профессор взбодрился.
— Когда его привезут?
— Он уже в пути, а пока я отсылаю его дело на ваш терминал. Можете ознакомиться с его историей.
— Непременно, — заверил Ревмиров, его указательный палец потянулся к кнопке отбоя.
Профессор прошелся по лаборатории, чтобы унять дрожь. Динамики просигналили о новом сообщении, по голосовой команде Ревмирова открылся визофайл. На первом мониторе отразился трехмерный образ Доната: крепкое телосложение, даже спортивное, резкие, рубленые черты лица, длинные прямые волосы соломенного цвета, и взгляд, словно взятый с древних советских плакатов о красной армии. На следующем экране замелькал текст личной истории, параметры, анализы, графики.
— Так, так, одаренный говоришь — размышлял профессор, по старой привычке озвучивая мысли. Диагноз – частичная слепота. Боязнь темноты и закрытых помещений, бурная фантазия, характер изменчивый, склонен к риску и авантюрам. Дальше необдуманные поступки, юношеская глупость, арест, больница, мысли о суициде. Ревмиров закрыл файл, все ясно. Еще есть время все исправить, из него выйдет отличный киборг.

Мало кому из «открытого мира» удавалось увидеть Улей изнутри.
Многоэтажный комплекс, больше похожий на супермаркет — стеклянные лифты, отполированные до блеска полы, прозрачные двери и пластиковые перилла. Убаюкивающий гул человеческой жизнедеятельности, кое-где на стенах изображены опознавательные символы разных цветов, в углах и переходах — живые уголки, буйство природной экзотики, небольшие фонтаны и аккуратные водоемы.
Но Саламандра знала, что все это блеф. Такую красоту и порядок невозможно поддерживать одними только человеческими силами, здесь замешаны роботы. После этой мысли девушка начала замечать нюансы, которые не бросались в глаза при первом осмотре. Повсюду висят камеры слежения, красные огоньки сигнализируют о режиме записи, хочется спрятаться в первом попавшемся темном углу, но и там не уйти от слежки. Слишком яркие цвета искусственных растений, слишком чистая жидкость в водоемах, даже люди и те двигаются как-то механически, угловато.
Группе курсантов «сопротивления», состоящей из трех человек: Саламандры, Киары и Тома предстояло осуществить вылазку на базу врага, провести осмотр территории, выработать стратегию нападения, возможные планы отступления и открыть доступ основных сил в Улей. Им досталась легенда корреспондентов одной из газет «открытого мира». По соглашению между представителями мировых сообществ и глав Ульев, стороны должны поддерживать дружеские отношения и, по возможности, координировать свою деятельность. На первый взгляд группа Саламандры представляла из себя обычных репортеров, вооруженных фотокамерами и комплектующими к ним. Но оборудование скрывало дополнительные возможности. Коробочки со свинцовыми прокладками отлично скрывают пули от рентгеновских лучей, среди инструментов для камер прячутся конструкции автоматического оружия, основные элементы которого сделаны их фиброполимеров. Таким образом, группа может незаметно пронести три боевые единицы через охранные терминалы. Сборка оружия, по расчетам, составляет от десяти до пятнадцати секунд.
Со стороны лифта к курсантам приблизился парнишка в голубом комбинезоне, розовое веснушчатое лицо, большие зеленые глаза, рядом с ним суетится большой черный дог. Улыбаясь, мальчуган обратился к девушкам:
— А вы нас снимать будете?
— Да, малыш, — ответила Киара . – А ты нам не покажешь где у вас самое страшное место и куда нельзя совать свой нос?
Мальчуган картинно задумался, указательный палец почесал подбородок, левая бровь выгнулась дугой.
— А что мне за это будет?
— А что ты хочешь?
— Ммм…
Дог, все это время вертевшийся вокруг, подскочил к Киаре и ухватил дорожную сумку. Курсантка попыталась вырвать ее из цепких зубов собаки, но в ответ та громко зарычала. Ткань не выдержала и разошлась по шву, на пол посыпались коробочки с инструментами, картами памяти, запасными частями для аппаратуры. Металлический предмет цилиндрической формы покатился прямо к ногам паренька. Он с ловкостью мангуста подобрал пулю и бросился наутек. Том в два прыжка догнал беглеца и поднял его за шиворот на уровень лица.
— Что малыш, решил пошалить? Я тебе…
Парнишка пальцами вцепился в трахею курсанта и с нечеловеческой силой дернул руку на себя. Том издал нечленораздельные звуки и рухнул на пол. Мальчуган, освободившись от захвата, оседлала пса, его руки странным образом скрестились под туловищем собаки, ноги переплелись с задними конечностями животного. Пес поднялся на задние лапы, поравнявшись ростом с людьми, и только сейчас Саламандра заметила необычный ошейник, на котором всеми цветами радуги переливались крошечные светодиоды.
— Киара! Назад!
Боевая подруга растерялась, ноги сами засеменили в сторону, каблуки запутались в лямках сумки. Саламандра закусила губу от безысходности. Словно в замедленной съемке она видела, как на лапах собаки выступили стальные когти, и в следующее мгновенье Киара уже падала с окровавленным лицом и нелепо развернутой в сторону головой. Саламандра отскочила в сторону, на ходу собирая оружие. Отточенная до предела сноровка оказалась бесполезной, патроны остались в сумке Киары, но можно использовать заостренные детали пистолета. На правое бедро словно вылили кипяток, нервы запоздало среагировали на боль. Девушка развернулась, нанося удар локтем в слепую, но человеческие кости не способны соперничать с металлом. Согнувшись пополам в мостике, Саламандра успела уйти от атаки, ноги стальной пружиной разогнулись, острый каблук вошел в ухо пса-киборга, но собака даже не отклонилась. Отлетев на пол с рваной раной в боку, курсант уже не смогла подняться, сил осталось только на дыхание.
Мир замер. Сквозь оглушающую тишину проникли звуки ударов каблуков. Кто-то приближался сбоку, Саламандра боялась пошевелиться.
— Вы провалили задание курсант.
Она узнала этот голос. Неужели сама Дарензия соизволила присутствовать на ее тренировке? Задержав дыхание, девушка повернула голову. Серые глаза смотрели сурово, но где-то в глубине проскальзывало чувство сопереживания, это было похоже на взгляд волчицы, с укором смотрящей на провинившегося отпрыска. Неужели это конец? Она не справилась с заданием и ее ждет отчисление. Нет! Саламандра заметно съежилась, готовая принять фатальный приговор.
— Задание провалено. Еще никто не смог пройти этот тренажер с первого раза. Вашей группе удалось продержать на три и двадцать пять сотых секунды дольше лучшего результата. Ты будешь переведена в группу, которую курсирую я лично.
— Спасибо, — прошептала Саламандра. – Я буду стараться…
— Теперь ты одна из нас. Поздравляю.

Бронетранспортер, сопровождаемый тремя хаммерами, заехал в ангар, ворота автоматически закрылись. Пол задрожал, платформа диаметром в шестьдесят метров начала медленно опускаться, в стене открылся подземный тоннель. Машины, перегруппировавшись в колонну, растворились в темноте. Вертолет конвоя сделал несколько кругов над населенным пунктом, прикрывающим Улей, и скрылся за горным хребтом.
— А вот и мы.
С этими словами в лабораторию забежал Кирчин, следом, в сопровождении двух охранников, зашел Донат. Бойцы остановились у входа, замерли. Кирчин подбежал к профессору, взял его под локоть.
— Вот, полюбуйтесь. Каков, а?
Гость остановился, в нерешительности оглянулся, проявив признаки зрячести. Профессор Ревмиров отстранился от Кирчина, подошел к столу, рука потянулась за стулом. В следующее мгновенье платсиково-алюминевый предмет мебели летел ножками в гостя. Позже просматривая видеозапись камер наблюдения, профессор тщательно разбирал этот момент. Когда стул почти коснулся лба Доната, тот ушел в сторону, но словно сообразив, развернулся в пол оборота, поймал ножку и аккуратно присел в центре помещения. И все это произошло за какие-то доли секунды, за это время киборги-охранники успели только выхватить оружие.
— У вас интересное понятие гостеприимства, — произнес Донат.
— Кто ты и что тебе здесь надо? – перебил вопросом Ревмиров.
— Я? Хм…я… Мне предложили сотрудничество. А вот, кто вы?
— Я задаю вопросы. Что ты здесь забыл?
— Он пообещал, что поможет, — ответил гость, указывая пальцем на Кирчина.
— Что ты предлагаешь взамен?
— Вы можете изучать меня, проводить опыты, конечно в дозволенных рамках.
— Нет.
— Что нет?
— Ты мне нахрен не нужен. Проваливай отсюда! — грубо выкрикнул Ревмиров. Покрутив головой, он проверил точность синхронизации стволов пулеметов, слегка выступающих по углам лаборатории, с его визуальным прицелом, и более мягко обратился к охранникам:
— Уведите.
Парень вскочил, опрокидывая стул. Бойцы с точностью машины оказались с обеих сторон гостя, один из них положил ладонь на плечо, сжал. Донат почувствовал, еще немного и его ключица будет сломана. Морщась от боли, он постарался говорить как можно спокойнее:
— Подождите, мы можем быть полезны друг другу.
— Адъес, аривидерчи, ауфидерзейн, про-ва-ли-вай.
Казалось, новоприбывший не мог придумать причины, чтобы остаться. Озираясь по сторонам, он старался найти малейшую зацепку, взглядом обратился к Кирчину за поддержкой, но тот только нервно похаживал от стола к стене и не подавал голоса.
Профессор решил слегка помочь парню:
— Этого не достаточно, чтобы я позволил тебе остаться.
— Чего вы же хотите? – завопил ошарашенный гость. — Чтобы я упал на колени и начал вылизывать вам ноги, хотите получить мое тело на вечное пользование, разобрать меня на атомы? Клонировать? Чего? Вы же понимаете, что я не могу вернуться в психушку, это для меня хуже смерти.
Профессор расслабленно вздохнул, жертва села на крючок и теперь он постарается ее вытянуть.
— Человек в большинстве случаев жалкое создание, — ответил Ревмиров, облокотившись спиной на терминал, — не способное нести никакой ответственности и принимать маломальские решения. Ему нужно подать все на тарелочке, да еще погладить по головке, чтобы принял. И я ни за что не поверю, что какой-то слюнявый молокосос станет развивать свои способности — просто так. Как ты уже понял, мы занимаемся серьезными разработками, аппаратура не имеет аналогов в открытом мире, люди работают на износ, практически в боевых условиях… Здесь куется новый мир, и делается все это не простыми смертными. Здесь нет лишних, каждый человек в Улье – это рабочая единица, которая поддерживает общий поток развития.
Донат растерянно огляделся по сторонам. Его взгляд забегал по полу, пальцы нервно ухватились за край куртки.
— Я вас не понимаю.
— Я готов услышать достойную причину твоего присутствия здесь, — сухо сказал Авенир Сергеевич.
Донат закусил губу, понимая, что его загнали в угол как глупого суслика, заблокировав все пути для отступления. Внезапно он встрепенулся и быстро заговорил:
— Через пять секунд на ваш терминал придет новое сообщение.
Профессор насторожился, направил целенаводители на гостя. Хочет выиграть время, размышлял Ревмиров, с его реакцией за пять секунд можно наломать дров.
Мгновенья растянулись в вечность, никто из присутствующих не решался действовать первым. Кирчин покраснел от напряжения, на лбу выступили крупные горошины пота, несколько слились в одну большую, сила тяжести заставила ее скользнуть вниз по щеке, перекатиться через скулу и сорваться с краешка подбородка. Он побоялся выставить ладонь, чтобы перехватить каплю, лишь проводил ее взглядом, кляня себя за оплошность, способную привести ситуацию к трагическому финалу.
Всех спас звуковой сигнал о новом сообщении, слившийся с падением капли на пол.
Профессор заставил себя улыбнуться, хотя это больше походило на оскал тигра, загнавшего добычу в угол.
— А теперь давай подробней. Как ты узнал о сообщении?
Охранники поняли намек, отошли к двери. Сделав большой вдох, Донат присел на стул.
— Это сложно объяснить, — заговорил он. — Глаз может увидеть дым от выстрела раньше, чем ухо услышит звук, тело же может реагировать на движение, которое еще не доступно зрению.
В разговор вступил Кирчин:
— То есть ты сможешь почуять движение за углом здания, или в соседней комнате?
— Да. Движение нарушает покой, изменяет структуру. Если шелохнется хотя бы мельчайшая пылинка, вся система меняется. Одна форма переходит в другую. Я это чувствую, ощущаю всем телом, ведь оно является частью системы. Так же я чувствую более плотные объекты, сквозь менее плотные. Могу различить всякую мелочь у вас в кармане, и … медальон на груди профессора.
— Как далеко распространяется твое экстра-видение? – спросил Ревмиров, просматривая сообщение на терминале.
— В среднем метров на тридцать. Я надеюсь, что вы поможете удлинить координаты моих чувств.
— Сигнал на мой терминал был послан практически с противоположной точки Земли. Что-то не сходиться или ты лжешь?
— В экстремальных ситуациях бывают всплески, редкие исключения. Теперь вы готовы меня выслушать?
Профессор сделал приглашающий жест.
— Не соизволите пройти к столу молодой человек? Господин Кирчин готовит превосходный кофе, надеюсь, он порадует нас и в этот раз. Так на чем мы остановились?
— Как я уже сказал…
Курсанты собрались в зале для силовых тренировок. Саламандра заняла место в пятом ряду, зная, что обычно «для примера» вызывают простаков из ближних. Как появился мастер, никто не заметил, он, словно материализовался посреди круга. Сухой как солома, с тонкими чертами лица, в легком шелковом кимоно, он рявкнул одно слово, которое в дальнейшем Саламандра так и не смогла вспомнить. Но это слово повлияло на курсантов как мышь на слона. Все моментально встрепенулись, некоторые даже сгруппировались в боевые стойки и во все глаза уставились в центр зала.
— Начнем урок, — мягко проговорил мастер. – Меня можете звать просто тренер, вас я буду называть мясом.
Никто не осмелился перечить.
— Сегодня я преподам вам три урока.
Урок первый: основа действия — процесс мышления, — почти по слогам произнес тренер. — Ваши мысли закованы в форму, она называется словом. Владея словом — вы управляете мыслью, которая рождает действие.
Урок второй: мысли бывают внешние и внутренние, те которые вы говорите вслух и про себя.
Урок третий: ваша задача избавиться от мыслей. Идеальное действие совершается в обход мысли, сигнал идет напрямую от нервной системы к мышцам.
Мной разработан специальный язык Рогикса. Он дает возможность человеку максимально упростить связь мысль-действие, исключая противоречия и иносказания. Рогикс доводит до предела логическую составляющую мышления. Это даст вам возможность вести более продуктивную борьбу с машинами, ваша реакция возрастет в несколько раз. Завтра мы освоим некоторые понятия этого языка.
На сегодня все.
Следующее занятие проходило в камерах, битком набитых трофейными роботами. На стендах и стеллажах стояли модели различных модификаций представляющие взрослых, детей, животных, боевые единицы. Разобранные, разрезанные на куски они смотрели на людей мертвенно-черными стеклянными глазами.
— Сколько их здесь? — шепотом спросила Киара. – Десятки, сотни…
Экскурсовод, словно услышавшая вопрос, ответила:
— В каждом Улье по оперативным данным находиться до двенадцати тысяч боевых единиц. И с каждым днем их количество растет. Мы не знаем чего добиваются люди, если они еще люди, стоящие за их производством, но ни к чему хорошему это привести не может.
Киара приблизилась к одному из стендов, в деревянном ящике в сухих листьях копошились щенята. Их маленькие мордочки тыкались в стенки, некоторые из щенят лежали, свернувшись в комочки, жалобно попискивали и скулили.
— Это тоже роботы? – с ужасом спросила Киара.
— Они все роботы, — холодно ответила экскурсовод.

— Они все роботы! — с восхищением произнес Кирчин. – Сорок процентов Ульев населены механическими куклами.
— Но для чего все это? – спросил Донат, потягивая кофе. В огромной столовой на двести столиков никого кроме них не было. Голоса отзывались легким эхом, отчего Донат говорил на тон тише, не привыкнув к простору.
— Во-первых — эксперименты! В этих Ульях мы проверяем особые среды. Ведь если мы разработаем закрытую артесферу, со своими законами, то нам уже не будут страшны никакие капризы природы. Понимаешь? Никакие!
— Я пока не в силах это оценить. Вроде закрытых аквариумов с механическими рыбками?
— Ну, если совсем упростить. Во-вторых – это система нашей защиты, мы намеренно даем ложную информацию через своих агентов о местонахождении Ульев. И если совершаются нападения, то в восьмидесяти процентах случаев страдают автоматизированные системы, люди же остаются в безопасности. В-третьих, на роботах отрабатываются различные системы жизнеобеспечения, новые технологии, проверяются протезы и импланты. В дальнейшем машины будут выступать в качестве обслуживающего персонала и рабочей силы. Ладно, потом разберешься. Сейчас более интересен твой случай.
— Что конкретно вы хотите узнать?
Кирчин поднял указательный палец в жесте «подожди минутку» и направился к встроенному в стене автомату. На манипуляцию с кнопками агрегат выдал порцию горячей пиши и пару кружек с коричневой жидкостью.
— И все-таки, как у тебя это получилось, — возвращаясь к столу, спросил Кирчин.
— У вас были случаи, когда вы куда-то спешили, мчались по коридорам и вот, резко дернув ручку очередной двери, напарывались на человека, который решил пройти именно в эту дверь в это же самое время?
— Да, помню, пару раз случалось, я еще тогда резко вздрагивал, словно получил порцию электрического заряда.
— Так вот это было похоже на такое столкновение. Я ворвался в неизвестную дверь и встретил Нечто на своем пути. Я смог почувствовать некое движение, которое реагировало на мое сознание. Буквально из воздуха появлялись причудливые формы, изгибались, извивались под невозможными углами. Я протянул руку, и все исчезло, меня передернуло и выбросило обратно. Словно пчела, залетевшая в окно огромного дома. Кто-то из хозяев аккуратно выпустит обратно, кто-то прихлопнет и выкинет скрюченный трупик. В моем случае явно второй вариант.
Кирчин сделал пару заметок в электронном блокноте.
— Так, так. И после этого у тебя начались изменения.
Донат чуть помедлил с ответом, на лице заиграли тени неприятных воспоминаний, пальцы до онемения сжали кружку. Наконец, сделав длинный выдох, он заговорил:
— Сначала были операции, несколько месяцев я провалялся на больничной койке. И в одно прекрасное утро на меня накатило. Я понял, что мир отвернулся от меня. Он больше никогда не будет радовать буйством красок. Я с жадностью хватался за последние картинки, оставшиеся в памяти, вновь и вновь прокручивал особо любимые эпизоды из жизни. Но это не могло заглушить чувство потери, одиночества и бессилия.
— И ты сорвался. Понятно. Но не отчаивайся, мы еще можем все наладить.
— Каким образом?
Кирчин поднялся, пощелкал дистанционным пультом, возле столика вспыхнула плоская картинка: детальная схема строения глаза.
— Мы вживим в твое глазное яблоко силиконовый чип. Изображение, получаемое линзами, которые являются мониторами, отправляется в этот чип, тот воспроизводит зрительные образы, и передает информацию клеткам натуральной сетчатки вместе с электромагнитными волнами. Но так как твой интерпретационный аппарат поврежден и не воспроизводит картинку, то основной поток информации будет вводиться магнитными волнами. Твоя задача адаптироваться к чипу и получить цельный образ окружающей среды. И тогда ты будешь видеть как обычный человек, но и твое чувство формы останется при тебе. Интересно будет увидеть, как обе способности покажут себя при взаимодействии.
— А как насчет гарантий. Вы уже делали такие операции? Вдруг я потеряю свою последнюю возможность воспринимать мир.
— Я открою тебе маленький секрет, — сказал Кирчин. – Мы давно занимаемся этим вопросом и кое в чем уже преуспели, в том числе и в видении без света, в абсолютной темноте.
Донат улыбнулся, сказал с легким смешком:
— Ну и где же результаты?
— Всему свое время.
Кирчин надавил несколько клавиш, плоский экран превратился в сферу, виртуальном шаре заиграл трехмерный ролик. Десятки крокодилов плещутся в коричневой воде, брызги в виде крошечных капелек взмывают вверх, словно от вибромотора. Камера то приближается, то отдаляется, показывая древних хищников со всех сторон.
— Мы проводим опыты на рептилиях, они сохранили особый чувствительный орган, способный уловить мельчайшее движение на поверхности воды. Во рту и на нижней челюсти крокодилов находятся куполообразные рецепторы, способные чувствовать вибрацию на несколько метров вокруг. Так они обнаруживаю жертву и нападают. Эти сенсоры соединены напрямую с центральной нервной системой рептилии, но работают только тогда, когда голова животного находиться наполовину погруженной в воду.
— Вы хотите сказать, что я чувствую подобно рептилии? Но у меня нет таких рецепторов, да и находимся мы не в воде. Что-то не сходиться док.
— В процессе эволюции человеческая кожа прошла много этапов, просто с развитием органов визуального восприятия отпали ненужные. А на счет воды… воздух ведь как вода, только менее плотный.
Донат с вызовом откинулся на спинку кресла.
— Хм…Это и все ваши достижения?
— Нам удалось воссоздать искусственные рецепторы и разместить их по всему телу экспериментального робота. Радиус действия составил десять метров. Загруженная программа заставляла машину перемещаться в сторону движения. Поначалу робот отлично реагировал и двигался к раздражителям, но через некоторое время его поведение резко изменилось. Он буквально загнулся в конвульсиях, его электронные мозги принялись реагировать на каждый шорох в радиусе действия рецепторов, программа отдавала приказ направляться ко всем раздражителям одновременно. Мы еще раз убедились насколько продумана биология человеческого индивида, все просчитано до мелочей. Для нормального поведения робота пришлось бы написать фильтр его реакций на каждый шорох вокруг. Но нам это пока не под силу. Мы пробуем модернизировать свои тела, встраиваем чипы, заменяем слабые органы искусственными. Параллельно с этим разрабатываем закрытую среду обитания, на случай если не успеем подготовиться к глобальным изменениям.
— Да, только я не догоняю, зачем вам это надо, какая-то среда, с чего вдруг вы решили загнать себя в один большой аквариум для киборгов? Нам разве что-то угрожает?
— Солнце меняет диапазон свечения, спектр видимого света уходит в ультрафиолет и дальше. Боюсь через несколько десятилетий наш уголок вселенной окунется во мрак. И ты являешься первым доказательством этой теории.
— Круто, я являюсь прародителем нового человечества, которое будет жить во тьме.
— Возможно, если выживет. С другой стороны ведь тьма, не совсем тьма, как ты уже понял. Все дело в свойствах нашего восприятия, для кого-то и солнце кажется губительным. Если посмотреть более тщательно, то мы увидим что Земля – это сплошная зона риска. Землетрясения, наводнения, штормы, космическая радиация, метеориты и кометы — удивительно что человечество еще не стерто с поверхности планеты.
Донат покачал головой, губы презрительно скривились.
— Слишком все запутано, а разбираться и жизни не хватит.
— Но есть выход, — вдохновенно продолжил Кирчин. — Полноценная артесфера – мир полностью созданный руками человека. Мир, в котором ты пожинаешь то, что посеял и несешь ответственность за каждое свое действие.
— Вы взялись за пересотворение не вами сотворенного мира?
— Нет. Мы построим свое.
На трехмерном экране появился визообраз одного из сотрудников, он обратился к сидящим:
— Господа «Магна-камера» готова для тестирования.
— Сейчас будем, — отозвался Кирчин.
Они зашли в просторное помещение. Кирчин в специальном костюме, увешанный различными датчиками, походил на космонавта. Дверь в камеру закрыли, сквозь прозрачное стекло сотрудник лаборатории показал пальцами знак «ок». Вокруг зажужжало, пол задрожал, Донат почувствовал, как его голову сдавило, казалось, глаза вот-вот вылезут из орбит, он ощущал, что Кирчин тоже корчиться от боли. Спустя мгновение все прекратилось, наступила тишина, сотрудник за стеклом все так же смотрит внутрь камеры, только уже через специальные магна-очки. Донат помахал ему рукой, тот заулыбался в ответ.
— Как ты себя чувствуешь? – спросил Кирчин. Он сделал пару шагов в сторону, широко расставив руки. – Ты меня видишь?
— Для меня не произошло никаких изменений. Видеть не вижу, но чувствую твою форму.
— Зато, я вижу только контур твоего тела. Для невооруженного наблюдателя в камере воцарился бы абсолютный мрак, генератор буквально выкачивает все видимые лучи.
Стены задрожали от мощного взрыва, до ушей докатилась ударная волна. Донат припал к полу, Кирчин неуверенно зашагал к выходу.
— Это входит в эксперимент? – спросил Донат.
— Нет, — растерянно ответил Кирчин и обратился к сотруднику по внутренней связи:
— Грицко, что там происходит?
Но никто не ответил. Стены заходили ходуном, экспериментаторы повалились на пол. Донат видел, как Грицко бросился в коридор, в углу лаборатории завертелась сигнальная лампа, но звук сирены не доходил в магна-камеру.
— Кирчин, что случилось? Аппаратура бьет тревогу.
— Анфутуры, — упавшим голосом сообщил ассистент. – Скорее, отведи меня к двери.
— Может, отсидимся здесь. Все-таки для обычных глаз мы не видимы.
— Если они откроют камеру, у нас будет тридцать секунд, после генераторы остановятся от перегрузки и искусственно созданная среда потеряет свои свойства. Надо выбираться.
— Поздно.
Сквозь стекло Донат почуял, как в лабораторию вбежал Грицко, следом показались люди в комбинезонах и шлем-масках. Двое боевиков открыли огонь из автоматов, изувеченное тело сотрудника отбросило к стене. Дверь в камеру распахнулась, но нападающие не рискнули войти.
— Уходим, — разворачиваясь, сказал самый рослый из бойцов. По полу покатились два металлических предмета размером с кулак.
— Ложись! – выкрикнул Кирчин. Он прыгнул назад, сбивая Донат.
Взрывом их откинуло в угол, комбинезон не спас от разрывных осколков гранаты, но уменьшил убойную силу. Кирчин пог иб, закрыв собой парня. Донат не сразу оправился от шока. Кое-как выбравшись из под бездыханного тела ассистента, он поднялся, не веря, что еще жив. Чернота постепенно теряла силу, переходила в темно-серый туман.
— Что за чертовщина? – раздался голос боевиков возле выхода.
— Идиоты! Он нужен был нам живым.
Отряхиваясь от пыли, Донат вышел из тумана.

В конференц-зале главного центра управления собрались главы смотрителей Ульев, за круглым столом разместилось около семидесяти человек. Профессор Ревмиров призвал всех к вниманию.
— Время уходит и требует от нас решительных действий? Работа над Аполлоном приближается к завершению. Мы подходим к самой ответственной стадии.
— Ну, наконец-то, — выкрикнул один из смельчаков.
Профессор смерил его укоряющим взглядом, продолжил говорить:
— Вопрос, который затрагивает моральные и этические вопросы. Сможем ли мы взять на себя ответственность за принятие решения – кто достоин, а кто нет?
— Да, что тут решать, мы уже все решили, — заговорил представительный мужчина в сером костюме. – На нас сбрасывают бомбы, нас убивают, нас просто уничтожают. Пора положить этому конец.
Зал зашумел, по кругу пронеслись неуверенные выкрики, кто-то закашлял, пользуясь случаем.
— Но все-таки они люди, а мы их часть, — осторожно сказал Ревмиров.
Из-за стола поднялся молодой аналитик, заговорил слегка картавя:
— Опираясь на данные, полученные за этот год, можно утверждать, что при сохранении тенденции террористических актов, мы потеряем производственную мощность через три года. Проект заглохнет, даже не будучи запущенным.
— Боюсь, жертвы неизбежны, — подытожил седовласый профессор, сидящий напротив Ревмирова.
Руку поднял чернявый парень с полоской тонких усиков:
— Еще нужно учитывать поведение Светила. Пока излучение меняется равномерно по времени, но не исключены резкие скачки. Никто не может быть застрахован от того, что завтра мы проснемся в полной темноте. Нам нужна артесфера, чем раньше, тем лучше.
Голос взял коренастый мужчина в черном дорогом костюме:
— Реакторы для силовых установок готовы на семьдесят пять процентов, но мы уже можем запустить защитные купола.
— А что с теми, кто останется в открытом мире? Они будут обречены. Мы смиримся с такой потерей?
Костюм неуверенно ответил:
— Ульи могут вместить на триста сорок процентов больше нынешней заселенности, мы можем постараться…
— Но это ведь ничтожно мало, — запротестовал Ревмиров.
— Они сами виноваты. Мы открыто предложили свою помощь, но большинство отказалось, да еще и посмеялось над нами. А теперь принялись за террористические акты. И после этого мы должны о чем-то сожалеть. Мы сохраним цивилизацию, человеческий род. Наш род продолжит существование. Три миллиона человек вполне способны справиться с этой задачей. На нас лежит огромная ответственность за сохранение жизненной искры.
Ревмиров не нашелся что ответить, пальцы сами подобрались к груди, нежно погладили рубашку, там, где висит медальон.
— Профессор последнее слово за вами, — высказался рыжеволосый мужчина. — Нам нужен «Аполлон» без инка мы не сможем контролировать искусственную среду. Большинство смотрителей согласны с решением о немедленной активизации искусственного разума.
— Я его создал, и я решаю, когда его оживить, — твердо ответил Ревмиров, казалось, он ухватился за единственную соломинку, которая могла оправдать его намеренное оттянуть последнюю инстанцию. – Надо подождать, риск очень велик. Программа по сдерживанию еще не готова, нельзя допустить даже крохотной возможности выхода инка за границы человеческого контроля. Мы должны…
Речь профессора прервал визозвонок. На экране появился человек в костюме спасателя, за ним возвышались руины одного из Ульев, по характеру местности Ревмиров понял – это тот самый, где остались Кирчин с Донатом. Сердце екнуло, на мгновенье в глазах профессора поселилась выжигающая пустота, чувство черной ненависти опасно приблизилось к человеческому сознанию. Но спасительные слова «есть выживший» заставили Ревмирова вернуться к реальности.
— Везите его сюда, — категорично проговорил профессор.
Мужчина на экране попытался запротестовать:
— Но как же секретность? У него нет доступа.
— Под мою ответственность, — ответил Ревмиров.

Коридоры сменялись один за другим, Ревмиров чуть ли не летел, срывая двери с петель. В отделении реабилитации его встретили два врача.
— Где он?
— В третьей палате, но ему нужен покой, постойте.
Донат лежал на койке, левая рука и голова забинтованы, на лице множество царапин, под глазом синяк. Только у его изголовья профессор смог остановиться и отдышаться.
— Как тебе удалось?
— Мы были в магна-камере, Кирчин погиб, защитив меня своим телом, я смог вырубить двоих, переоделся в их форму, попытался улететь вместе с ними, но меня вычислили.
— Почему не убежал, болван. Молчи! Герой… сам таким был в юности. Тебе повезло что выжил, они ведь никого не щадят, даже детей.
— Я бы смог уйти, но там была одна женщина, — с паузами заговорил Донат. — У нее была одна вещь. Меня бы не узнали в шлеме, если бы я сам не открылся. Я смог приблизиться к ней на расстоянии вытянутой руки и сорвать… Я думаю, вам будет интересно на это взглянуть.
Донат порылся в кармане здоровой рукой и выставил раскрытую ладонь, на которой лежал медальон виде сердечка, точно такой же, как у профессора на груди.
Ревмиров выхватил брюлик, жадно впился взглядом.
— А потом я скрылся в Улье, дальше был взрыв, очнулся уже здесь.
— Идиот!
Профессор с нечеловеческой скоростью сорвался с места, на ходу отдавая приказания по внутренней связи: «Всем! Код 3.0, полная эвакуация! Повторяю полная эвакуация!». Дружно взвыли сирены, замигали лампы тревожного оповещения, люди в строгом порядке направились к эвакуационным отделениям.
В главном терминале сотрудники недоуменно рассматривали мониторы внешнего слежения. Радары пустовали, никакой угрозы не наблюдалось. Ревмиров ворвался в пункт управления, оттолкнул одного из служащих от экрана.
— Запустить в воздух все спутники перехватчики! Каким количеством свободной энергии мы обладаем?
Молодой ассистент сверился с показателями реактора и робко ответил:
— Около шестидесяти процентов.
— Выделить пятьдесят на укрепления силового барьера, пять процентов оставь на критический запас и пять на охлаждение установок. Выполняй!
В зал хромая зашел Донат, в растерянности он обратился к профессору:
— Да что случилось? Объясните.
Ревмиров поднял медальон, ответил, продолжая вглядываться в мониторы:
— Передатчик. С минуты на минуту они будут здесь.
В подтверждении его слов загорелись окошки с надписью «тревога».
— Радары зафиксировали пять объектов, — скороговоркой выпалил молодой ассистент. – Ракеты класса «Земля-земля». Улей будет атакован через минуту тридцать семь секунд.
— Уходите. Все! – сурово приказал Ревмиров.
Донат остался на месте. Сотрудники нерешительно попятились к дверям, на пороге самый молодой остановился.
— А как же вы профессор?
— Это мой бой. Уводите людей.
Когда в терминале осталось только двое, Донат осторожно поинтересовался:
— Может, все-таки расскажете, что это значит?
— Долгая история.
— Нам, возможно, осталось жить меньше сорока секунд, могли бы и поделиться сокровенной тайной. Кто эта женщина?
Профессор достал свой медальон, открыл не стесняясь, Донат все равно не может видеть абстрактные объекты, подушечкой большого пальца нежно протер стеклышко. Девушка на фотографии была точной копией командира отряда сопротивления анфутуров, тот же серьезный взгляд серых глаз, неизменная коса, тонко очерченные губы. Набравшись воздуха, профессор признался:
— Это моя жена, гражданская, мы так и не обвенчались.
Донат присел рядом.
— Даа… это многое объясняет. Но почему? Из-за чего?
Ревмиров взглянул на циферблат, оставалось сорок восемь секунд, оранжевые цифры неминуемо приближались к нулю.
— Я как-то случайно заикнулся, что-то о возможностях современной хирургии, мол, можно попробовать слегка увеличить грудь, округлить бедра. А она взбесилась, сказала, что природа создала ее такой, какая она есть, и если я не люблю ее, то… мы поссорились. Конфликт затянулся, и она ушла к какому-то актеру, оскароносцу-сектанту. Я смалодушничал, надо было остановить, вернуть силой, но не смог…ведь человек волен выбирать сам.
Профессор замолчал, но через мгновенье продолжил:
— Есть еще кое-что, чего я не могу понять.
— Было еще что-то?
— Неужели ты думаешь, что я такой дурак и готов поверить, что ты смог отобрать у нее медальон?
Донат подался назад, словно защищаясь.
— Я смог подобраться к ней, замаскированный под бойца, и… вы же видели мою реакцию.
— Она тебя и подвела. Я раскусил тебя сразу, когда ты показал фокус со стулом. Редкая техника телодвижений, эту школу за пределами Ульев знает только один человек – предатель, которого сгубила тяга к деньгам.
Невинная гримаса Доната сменилась на холодную маску мима, черты лица разгладились, во взгляде появились оттенки призрения.
— Значит, вы знали с самого начала? Тогда вам будет легче смириться с поражением, а я займу ваше место.
— Нет. Ты останешься все той же приманкой…
Где-то высоко в небе громыхнуло.

Когда в зал вошли три боевика, профессор сидел в кресле, рядом прислонившись к терминалу, полулежал окровавленный Донат, его грудная клетка медленно поднималась и опускалась, руки безвольно свисали вдоль тела, веки слегка подрагивали. Стены в двух местах были пробиты, на полу валялись куски бетона с торчащими арматурами, искрила разломанная аппаратура, но три экрана продолжали исправно работать, показывая диаграммы и графики повреждений.
Один из бойцов снял шлем-маску. Длинная черная коса, скрепленная стальными кольцами, опустилась вдоль спины, взгляд серых глаз пробежался по разваленному помещению и остановился на кресле.
— Все кончено Авенир. Ты проиграл.
— Я долго тебя ждал. Наконец-то ты вернулась, Дара.
Еще одна девушка сняла шлем, рыжие волосы беспорядочно рассыпались по плечам, сделав шаг вперед, она спросила:
— О чем он говорит? Вы знакомы?
Дарензия остановила ее жестом ладони, показывая, что разговор касается только их двоих.
— Скажи мне коды управления «Аполлоном» и я обещаю, что оставлю тебе жизнь.
Ревмиров развернулся вместе с креслом и сказал с насмешкой:
— Аполлон!
Словно древнее божество, разбуженное неосторожным действием человека, электронный разум ответил гулким басом:
— Да, мастер.
— Ты это слышал?
— Да, мастер.
— Что скажешь?
— Я подчиняюсь только командам мастера Авенира, в случае утраты им жизненной силы, будет выполнен приказ о самоликвидации центрального Улья.
— Прикажи ему подчиняться мне, — пригрозила Дарензия.
— А, ты нисколько не изменилась, та же власть в голосе, те же манеры.
— Заткнись! – прорычала командирша, выхватывая пистолет. – Перепрограммируй «Аполлона» иначе погибнут все.
Ревмиров откинулся на спинку, прикрыл глаза.
— Я долго думал и понял, что не смогу без тебя. Я всегда любил тебя и поэтому не смог остановить, уважая твой выбор. Но больше я тебя не отпущу, даже если придется умереть — мы умрем вместе.
— Дурак, ты всегда был самонадеянным дураком.
Дарензия закусила губу, не в силах сдержать порыв чувств, одинокая слеза скатилась по ее щеке, взгляд затуманился, но глубоко заложенные в подсознание команды выполнялись уже рефлекторно.
— Прошлого не вернешь.
С этими словами ее палец медленно надавил на спусковой крючок. Но перед тем как раздался выстрел, тень справа пришла в движение. Ударом ноги Киара выбила пистолет из руки Дарензии, пуля ушла в потолок.
— Вы обманули нас, я не собираюсь погибать из-за вашей неразделенной любви, — сказала рыжеволосая.
Дарензия побледнела от гнева, ударом с разворота она отбросила нахалку к стене и обратилась ко второй девушке:
— Саламандра, разберись с ней.
Подтверждая свое прозвище, гибкая, обтянутая кожей хищница ринулась в атаку.
Профессор не пытался бежать, он медленно поднялся, прихрамывая на правую ногу, отошел от кресла. Дарензия двинулась на сближение, плавно заходя по дуге. За ее спиной раздавались женские вскрики, звуки ударов.
Ревмиров ухмыльнулся.
— Как в старые добрые времена. Может, дашь небольшую фору старику.
— Не дождешься.
Последовала серия ударов, но каждый выпад Дарензии натыкался на блок. Словно каменный риф, Ревмиров разбивал волны атак, одну за одной. Дара не была готова к такому повороту, считая свою технику вершиной мастерства. Ей пришлось отступить, собираться с новыми силами.
Ревмиров недовольно поморщился.
— Узнаю школу Рогикса. Этот мошенник и до вас добрался. Он наверняка умолчал, что этот язык был придуман для общения человека с электронным разумом и уходит корнями к «Логану». А как ты понимаешь, опыта в общении с машинами у меня будет побольше вас вместе взятых. Интересно сколько он потребовал за обучение?
Лицо Дарензии скривилось от боли и унижения, губы задрожали. Ревмиров только и дожидался, когда эмоции возьмут верх над ее разумом. Сделав неуверенное движение, будто споткнулся поврежденной ногой, он подался вперед. Мышцы Дарензии сжались в ком, с сильным выдохом она прыгнула. Авенир отстранился всего чуть-чуть, но этого хватило, чтобы удар потерял свою смертельную силу, поглощенный мышечной массой. Тонкая струя крови сорвалась с губ Ревмирова, в глазах потемнело, но он смог остановить Дару и сковать ее в объятьях. Словно пойманная канарейка она попыталась вырваться, но силы были не равны. Авенир чувствовал ее теплое дыхание, в серых глазах пылала ярость мщения, и в то же время едва заметная страсть к наглому самцу. Дара дернулась еще раз и ослабла.
Авенир подался вперед, их губы медленно, но верно соприкоснулись.
Опьяненный победой профессор не заметил, как стихла драка за спиной. Женская интуиция заставила Дару развернуться. Прозвучал выстрел.
— Машину нельзя подчинить, ее можно только уничтожить, — словно под гипнозом проговорила Саламандра, направляя дуло пистолета в профессора для следующего выстрела.
Ревмирову хватило доли секунды, чтобы навести целеуказатели на девушку и отдать команду «огонь». Последнее, что увидела Саламандра, были два дула пулеметов и яркие вспышки пламени, унесшие ее в неизвестность.
Авенир успел поймать Дару, когда она начала медленно опускаться на пол, ее лицо побледнело, на груди образовалось красное пятно.
— Сейчас, сейчас потерпи дорогая. Только не покидай меня.
С этими словами профессор помчался в операционную, неся Дару на руках. Разрушенные коридоры замедляли движение, одну из дверей заклинило обломком стены, Ревмиров в рывке вынес ее с петель. Операционная предстала в жалком виде: перевернутые столы, разорванные искрящие провода, кучи обломков и строительной пыли. Расчистив терминал и уложив Дару на стол, профессор принялся оживлять компьютер. С третьей попытки удалось запустить процессор, на экране монитора высветилась фраза: «Вас приветствует Хирург мастер 7.0».
Две минуты растянулись в часы, Ревмиров сделал все, что было в его силах. Сжимая в руках скальпель и механический зацеп, он ждал. В который раз его одолевало чувство ненависти, бессильной ярости. Снова она покидает его, а он не может с этим ничего сделать. Выбор предстоит сделать теперь ей. Авенир ждал в полной тишине.
На четвертой минуте тонкий писк приборов засвидетельствовал выбор Дары. Она решила дать ему второй шанс. Авенир, наконец, выдохнул, веки медленно сомкнулись. Он постоял еще несколько минут, прислушиваясь к учащающимся сигналам. Больше он ее не отпустит.
— Аполлон!
— Да, мастер.
— Соедини меня с терминалом Силича.
На мониторе замигала картинка, полноватый мужчина в черном костюме оглядел Ревмирова уставшим взглядом и предоставил говорить первым профессору.
— Запускай силовые поля, — сказал Авенир. – Аполлон проследит за интеграцией Ульев в общую систему.
Глаза Силича на мгновенье округлились, но он быстро справился с эмоциями и ответил как можно спокойнее:
— Будет сделано.
Экран погас.
— Аполлон.
— Да, мастер.
— Переходим на следующую стадию проекта. Кодовое имя — «Артесфера 2.0», начинаем заполнение Ульев.

(Цифра 3, 1 сегодня)




Еще почитать:

Нет пока комментариев.

Добавить комментарий