Один для всех язык…





Потребность в языке — посреднике между народами — существовала всегда, и роль эту выполнял язык той или иной страны: древнегреческий, латынь, французский, а теперь — английский. Но такое положение дает массу преимуществ стране, на плечи которой легла почетная и престижная обязанность. Вот почему издавна в умах людей зародилась идея создать искусственный язык, который предоставлял бы всем равные возможности. Особенно остро вопрос встал в XIX веке. В ответ появилось огромное количество проектов всемирного языка. Но единственным, выдержавшим испытание временем (более ста лет), стал язык эсперанто. Его создатель Людвиг Заменгов родился в 1859 году в городе Белостоке, который тогда входил в состав Российской империи. Казалось бы, именно в России, на родине, должно было появиться наибольшее число последователей всемирного языка. И какое-то время так оно и было. Особенно после революции, когда строители нового общества не сомневались, что в ближайшее время грянет всемирная революция. Массовые репрессии 1930-х годов обрушились и на приверженцев эсперанто, которых, естественно, обвиняли в шпионаже. Пример — трагическая судьба преподавателя Н. Усова. После этого трудного периода деятельность эсперантистов в Советском Союзе надолго заглохла. Но она ширилась и развивалась на Западе. На эсперанто переводили наиболее известные произведения мировой классики, писали оригинальные произведения, устраивали конференции. Какие преимущества дает знание всемирного языка в наши дни, читатели могут узнать из статьи Т. Аузерской «Нетуристическое путешествие».

«НАДЕЮЩИЙСЯ»

В одной из многочисленных брошюр конца XIX века, посвященных пропаганде всеобщего языка, говорилось: «Идеал всемирного языка носился в воздухе уже более 200 лет, и необходимость его ощущалась всеми народами».

Действительно, общественное сознание многих стран жило ожиданием языка-посредника, который мыслился как язык гармоничный, простой и в то же время более совершенный, чем любой из этнических языков. «Железный» век с его интенсивными контактами между народами, с его великими открытиями, которые тут же «перешагивали » границы стран и становились достоянием всего человечества, ставил вопрос об унификации систем мер, весов, классификации знаний. Сравнительно-историческое языкознание с его поисками праязыка как источника родственных языков создало богатую почву для убеждения, что всеобщий язык можно построить на основе общих слов и форм, идя, однако, не «вниз», не в глубь веков, а напротив, двигаясь «вверх», к современности. Опыт формирования общего литературного языка всей нации в ряде стран Европы тоже показывал, что он создается сознательно на базе обработки разнодиалектного материала. В этом направлении двигалась и интерлингвистическая мысль: поиск общих элементов, которые складывались в наиболее распространенных языках Европы в результате культурных, научных и прочих контактов.

Появление языкового проекта, который можно было бы трансформировать в собственно язык, стало неизбежным. Первым преодолел границу между языковой схемой, между «чисто кабинетной грамматикой» и ее практической реализацией немецкий католический священник из города Констанца Йоганн Мартин Шлейер (1831-1912). Сначала он создал проект «всемирного алфавита» (1878), а в следующем году — Волапюк (дословно переводится «всемирный язык»). Здесь два английских слова представлены в сильно деформированном виде: vol (в форме родительного падежа vola) из world — мир и puk из speak — говорить. На титульном листе первого учебника — «Волапюк. Всемирный язык. Проект всеобщего языка для всех образованных людей всей Земли» — автор поместил девиз «Menade bal — puki bal!» («Единому человечеству — единый язык!»). Первое периодическое издание «Volapukabled» («Волапюкский листок», или «Листок всемирного языка»), которое Шлейер начал выпускать в 1881 году, прекратило свое существование в 1908 году. В дни празднования столетия Великой французской революции и открывшейся по этому поводу в Париже Всемирной выставки (1889) волапюкисты провели свой третий всеобщий конгресс. Единственным языком общения на конгрессе стал волапюк: на нем вели прения и делали доклады. Впервые представители 13 стран (среди них присутствовали два представителя из Китая и Турции) прибегли к общению на сознательно сконструированном языке. Колоссальный по тому времени эксперимент. «Волапюк выдержал практический экзамен», — так оценил впоследствии это событие советский интерлингвист Э. Дрезен. Взаимопонимание, достигнутое благодаря волапюку, вдохновило сторонников движения за всеобщий язык.

Казалось, эта проблема уже решена. Число изданий на новом языке достигло нескольких сотен, среди них — два с половиной десятка журналов и бюллетеней, учебники и учебные пособия. В различных странах мира открывались курсы, которые окончили более 200 тысяч человек. Только в одной Вене (в 1887 году) при различных учебных заведениях существовало пять курсов, в том числе при Венском университете. В коммерческом училище в Париже и в некоторых учебных заведениях других стран волапюк приняли как обязательный предмет программы.

Появилась новая специальность — «Volapukatidel», то есть «преподаватель всемирного языка». В 1889 году в 40 странах мира дипломированных преподавателей всемирного языка насчитывалось 2015 человек. Ряд фирм в крупных городах Европы используют волапюк в своей переписке, их объявления в газетах и журналах нередко заканчиваются словами «Spodon Volapukо» («Переписываются на всемирном языке»). По Рейну ходит винтовой пароход с горделивым названием «Волапюк», и кое-кто из членов экипажа может вести простой разговор с пассажирами на всемирном языке. Делаются попытки поставить на сценах спектакли на волапюке. Появляются переводные и даже оригинальные произведения на новом всемирном языке, в которых звучат призывы к единению народов на основе общего языка, слепая вера, что всемирный язык разрешит социальные проблемы, остро встающие перед народами всех стран. Вот фрагмент стихотворения «Всемирный язык» одного из горячих поклонников волапюка в России в конце XIX века Дмитрия Чернушенко:

Один для всех людей язык,
Он будет всем отрадой,
Век будет наш для всех велик,
Злым козням станет он преградой…

На начало 90-х годов XIX века, как утверждается в пропагандистской литературе того времени, более всего дипломированных преподавателей волапюка насчитывалось в Москве, затем в Петербурге, на третьем месте стоял Тарту (Дерпт).

Движение сторонников волапюка состояло преимущественно из интеллигенции и представителей мелкой и средней буржуазии. Идеи всемирного языка и самого волапюка практически не проникали в низшие социальные слои населения, хотя активизировавшееся во второй половине XIX века рабочее движение во многих странах Европы требовало объединения усилий, солидарности и соответственно взаимопонимания.

И тем не менее за взлетом волапюкского движения на рубеже веков последовал его спад. Причин тому несколько, но наиболее важная — раскол внутри движения: многие требовали доработок, от которых отказывался автор. Волапюк принадлежал к языкам смешанного типа, его грамматика, предельно рациональная, логичная, не отражала многих особенностей этнических языков. К тому же сторонники волапюка переключились на зарождавшееся эсперантское движение, которое составило серьезную конкуренцию языку И. М. Шлейера и победило в этом соперничестве.

С появлением эсперанто основательно сменились и претензии участников движения. Они говорят уже не о всемирном языке для всего человечества, но о международном вспомогательном языке. Неслучайно автор эсперанто Л. Заменгоф на титульном листе своего первого учебника поместил девиз «Чтобы язык стал всемирным, недостаточно назвать его таковым».

Создатель эсперанто Людвиг Лазарь Заменгоф (1859-1917) родился в городе Белостоке, в ту пору входившем в состав России. Детство его прошло в многонациональном и многоязычном окружении. «Идея международного языка, осуществлению которой я посвятил всю свою жизнь, — писал он русскому эсперантисту Н. А. Боровко, — появилась у меня в детстве». Первоначально как своего рода игра: соединяя друг с другом слова различных языков, Людвиг пытался создать нечто вроде тайного кода для разговора с одноклассниками. Выходец из семьи врача, он, конечно, сначала решил воскресить один из великих языков древности и Средневековья — латинский, но потом пришел к выводу, что это не решение проблемы.

Как-то обратив внимание на надписи типа «кондитерская», «швейцарская» на улицах родного города, он неожиданно открыл для себя, что с помощью отдельных элементов (вроде суффикса -ская) можно составлять новые слова. Это давало большие возможности для образования понятий на основе уже имеющихся: «На угрожающе толстые словари пал луч света, и они [словари] начали быстро уменьшаться в моих глазах. Механика языка была передо мной как на ладони, и… вскоре после этого я уже имел написанную полную грамматику и небольшой словарь», — вспоминал Заменгоф впоследствии. Время окончания гимназического курса — 1878 год — совпадает с появлением проекта искусственного языка «Lingwe universala» — «всеобщего языка».

В кругу молодых приятелей Заменгофа проект вызвал интерес и даже энтузиазм. Но отец с самого начала был против «странных» увлечений сына, он настаивал, чтобы Людвиг стал врачом-окулистом, и отправил его в Москву.

После завершения обучения юноша приехал в Варшаву (семья жила уже там). И тут выяснилось, что отец сжег рукопись лингвопроекта и все наброски к нему. Людвиг тяжело пережил потерю и долго не мог заново приступить к работе. В начале 80-х годов украдкой, чтобы не узнали знакомые и родственники, он вновь начинает разрабатывать основы международного языка и заканчивает проект к 1887 году. Опасаясь того, что клиенты перестанут обращаться к окулисту-филологу, Заменгоф решил печатать проект под псевдонимом. Он долго ищет его и останавливается на слове «надеющийся». На титульном листе ложится надпись: «D-r Esperanto». Далее по-русски следовало название: «Международный язык. Предисловие и полный учебник», но само пояснение приводилось на новом языке.

Заменгоф не сразу нашел издателя: никто не принимал всерьез его работу и не желал ее печатать. Благодаря тому, что тесть дал денег, Заменгоф смог наконец за свой счет издать учебник международного языка, который получил название по псевдониму: «Esperanto». Затем выходит польское издание, а несколько позднее — французское, английское и немецкое.

В чем же особенность эсперанто? Почему ему суждено было выжить в отличие от других искусственных языков?

Один из сторонников движения за международный язык в России писал в начале века: «Да и пора уже было остановиться: ужас охватывает, как вспомнишь, что за последние 200 лет появилось более 150 систем всемирного языка». Следует, однако, иметь в виду, что и «отрицательный» опыт имеет значение. Неудачи прокладывали путь к более успешному решению.

Прежде всего, для эсперанто характерен принцип «одному звуку — одна буква», то есть фонетическое написание слов (на основе латинского алфавита), что позволяет максимально приблизить устную речь к письменной. Тем самым снимаются трудности графического и орфографического характера, возникающие при изучении таких европейских языков, как английский и французский, в которых, как известно, существует своего рода «пропасть» между написанием слов и их произношением.

Грамматика эсперанто сведена к 16 правилам, которых оказалось достаточно для выражения грамматических отношений, необходимых для того, чтобы система выполняла свои словоизменительные функции: правила образования существительных, глаголов, местоимений, прилагательных, числительных, союзов, предлогов и т.д. Исключений эта грамматика практически не знает, чем резко отличается от грамматики этнических языков. Выучить правила способен любой человек за очень короткий срок.

Что касается словаря, то он, напротив, приближен к наиболее распространенным европейским языкам и базируется на общих лексических единицах. Из русского в эсперанто взяты такие корневые элементы, как nepre — непременно, krom — кроме, cel — цель, dom — дом, krut — крутой, po — по, tri — три, past — пасти, cerp — черпать, glad — гладить и др. Из французского: buso (bouche) — рот, mateno (matin) — утро, mem (memo) — сам, tre (tres) — очень, tuta (toute, итал. tutto) — весь и т.д. Из итальянского: audiau (addio) — прощай, artikolo (articolo) — статья, cielo (cielo) — небо, popolo — народ, promesi (-promesso) — обещать и т.д. Из латинского: fenestro (fenestra) — окно, homo (homo) — человек, apud — около, dum — в то время как, kun (cun) — с, sub — под.

Так Заменгоф, конструируя грамматику эсперанто, в одном случае по принципу контраста с европейскими языками, в другом — по принципу их подобия, нашел оптимальный вариант.

В первом учебнике он поместил и образцы литературного творчества на новом языке — перевод известных классических произведений.

В науке не прекращаются споры о том, следует ли развивать литературу на искусственном языке. Может ли такая литература обладать теми же эстетическими ценностями, которые характерны для национальных литератур? Пока идут споры, эсперантская литература пишет свою историю, пишет, несмотря на определенный скептицизм и замалчивание со стороны «большого литературоведения».

Эксперимент, начатый сто лет назад, прошел проверку временем. Число людей, пользующихся этим языком, растет с каждым годом. Эсперанто преподают в 63 высших учебных заведениях 23 стран мира.

В статье «Нетуристическое путешествие» читатели могут прочесть о том, как эсперантисты активно общаются между собой.

В заключение следует добавить, что количество проектов всемирного языка продолжает расти. Назовем только самые известные из них.

Идо, Historio di Nia Linguo, Язык Эдо, Глоса, Логлан, Ложбан, Клингонский язык, Latino Moderne, Novial, Lango, Romanova, Ceqli, Unish, Lingua Franca Nova, Folkspraak, Basic English, Atlango, Toki, Pona.

А совсем недавно в Интернете появилось два сообщения. Первое: житель города Луцка (Украина) создает «ангельский» язык. Второе: в школах Англии начали преподавать элфийский язык Толкиена.

Перевод стихотворения М. Ю. Лермонтова «Белеет парус одинокий…» на эсперанто

ПАРУС

Белеет парус одинокий
В тумане моря голубом!..
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?..
Играют волны — ветер свищет,
И мачта гнется и скрипит…
Увы, — он счастия не ищет
И не от счастия бежит!
Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой…
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!

VELO

Blankadas velo unusola
En la nebula mara blu’.
G^i kion lasis, kion volas
En fremdaj landoj serc^i plu?
Ondig^as kaj la vento spiras
Fleksante l’ maston kun fervor’.
Ve! Ne felic^on g^i aspiras,
Nek de l’ felic^o kuras for.
G^in kovras blua rond’ c^iela,
Sub g^i lazuras onda spac’.
Sed s^tormon serc^as g^i ribela,
Kvazau en s^tormoj estas pac’.

(Перевод К. Гусева.)

Доктор филологических наук А. ДУЛИЧЕНКО (г. Тарту)

Источник: Наука и Жизнь

(Цифра 8, 1 сегодня)




Еще почитать:

Нет пока комментариев.

Добавить комментарий