Как партия руководила литературой. Часть 3





№ 9

СПРАВКА НКВД «О ПИСАТЕЛЕ П. ПАВЛЕНКО»

(23 июля 1936 г.)

О писателе П. Павленко1

При обмене партдокументов выяснилось, что писатель ПАВЛЕНКО, член ВКП(б), в старых партдокументах которого партстаж значится с 1919 г., не может документировать свой партстаж именно с 1919 г. и только на основании заявлений некоторых товарищей (ЛАЛАЕВА, ДОНЕНКО2) может подтвердить свой партстаж с весны 1920 г.

ПАВЛЕНКО не мог также дать удовлетворительные объяснения по вопросу о своей деятельности в 1919 г., когда он проживал в Баку, где в то время РКП(б) была в подполье.

То обстоятельство, что ПАВЛЕНКО легко согласился на урезку своего партстажа с 1920 г., дало повод подозревать, что ПАВЛЕНКО боится детального и документального разбора его деятельности в 1919 г. У секретаря парткома Союза советских писателей возникло подозрение, что ПАВЛЕНКО служил у белых. Это подозрение подкрепляется заявлением чл. ВКП(б) писательницы АРБУТИНСКОЙ3 о том, что у нее имеется групповая фотография, относящаяся к 1919 г., на которой ПАВЛЕНКО снят с георгиевским крестом. АРБУТИНСКАЯ заявила секретарю парткома Союза советских писателей МАРЧЕНКО4 о том, что при проверке партдокументов эту фотографию она показывала представителю Краснопресненского райкома ВКП(б), и обещала вновь отыскать эту фотографию и дать ее МАРЧЕНКО.

Бюро Краснопресненского райкома ВКП(б) предложило ПАВЛЕНКО выехать в Баку и добыть документальные доказательства, подтверждающие его партстаж с 1919 г.

В связи с этим ПАВЛЕНКО находится в крайне угнетенном состоянии. В Баку он едет крайне неохотно и пытался уклониться от поездки, ссылаясь на запутанность своих литературных и семейных дел.

ПАВЛЕНКО в чрезвычайно пессимистических тонах говорил о своих делах и, в частности, о возможности документации своего партстажа с 1919 г. В его разговорах проскальзывает мысль о самоубийстве. Работнику правления Союза советских писателей, чл. ВКП(б) ЛЯШКЕВИЧУ ПАВЛЕНКО заявил, что если он не сумеет в Баку достать необходимую документацию, он оттуда не вернется.

ЛЯШКЕВИЧ не добивался от ПАВЛЕНКО расшифрования этого заявления, поняв его как заявление о самоубийстве.

РЦХИДНИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 64. Лл. 56, 57. Заверенная машинописная копия.

1 На первой странице документа резолюция Н. И. Ежова: «Ознакомить Ставского. Ежов».

2 Л а л а е в, Д о н е н к о — лица не установлены.

3 Возможно, речь идет об Л. А. Аргутинской, авторе повестей о гражданской и Великой Отечественной войне.

4 Д. А. М а р ч е н к о (?—1937) — секретарь партийной организации СП СССР. Репрессирован.

№ 10

ПРОЕКТ ПРОТОКОЛА ЗАСЕДАНИЯ КОМИССИИ
ПАРТГРУППЫ ПРАВЛЕНИЯ ССП

(2 ноября 1937 г.)

Проект
ПРОТОКОЛ
Заседания комиссии, выделенной
партгруппой правления ССП
для разбора заявления тов. Рожкова
от 2-го ноября 1937 г.

Присутствовали: т.т. Оськин1, Касаткин2, Вишневский3, Березовский, Павленко.

Слушали 1:

Заявление тов. Рожкова4 с обвинениями против тов. Ставского в том, что он за последние несколько месяцев после ареста Авербаха и некоторых авербаховцев, как руководитель Союза писателей, много кричит и шумит о необходимости бдительности в литературе, проводит «кампанию разоблачения «враждебного» влияния. Однако в действительности покрывал и покрывает авербаховцев, замалчивал и замалчивает орудование врагов народа и людей, чуждых партии и литературе, и особенно замалчивает свои собственные ошибки и связь с врагами».

Постановили:

1. Заявление Рожкова о том, что Ставский в 31 г. открыто призывал советских писателей учиться у троцкиста и диверсанта Авербаха и его подручных, — НЕ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ.

2. Заявление Рожкова, что после ликвидации РАПП Ставский по сути стоял на той же позиции, что и Авербах, объясняя на Всесоюзном съезде писателей ликвидацию РАПП неправильным использованием организационного инструмента, — ЯВЛЯЕТСЯ ЛОЖНЫМ, ибо Ставский пересказал доклад т. Кагановича на XVII партсъезде в части, касающейся РАПП.

3. Заявление Рожкова, что Ставский после первого процесса над троцкистско-зиновьевской бандой открыто взял Авербаха под защиту на заседании партгруппы в августе 36 г., — считать НЕВЕРНЫМ. Вместе с тем комиссия считает грубой политической ошибкой, допущенной Ставским, подачу им реплики во время выступления т. Березовского по поводу Авербаха и его слова об Авербахе в своем заключительном слове, чем он не способствовал своевременному разоблачению Авербаха.

4. Заявление Рожкова, что Ставский кормил троцкистов из средств Литфонда, — НЕ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ. Отметить, что имел место случай, когда по распоряжению Ставского было выделено из средств Литфонда 5000 р. Зазубрину5 (особое мнение т. Березовского: были выданы деньги Зазубрину, ныне арестованному, к которому тов. Ставский должен был относиться с осторожностью, вследствие сигналов на съезде писателей).

5. Обвинение Рожкова, что правление Литфонда было сменено без всякой публичной критики и отчетов, — НЕВЕРНО.

6. По пункту, что неизвестно кем была предоставлена дача Беспалову, — считать установленным, что распределение дач проходило согласно решению Секретариата ССП до того, как Ставский стал первым секретарем ССП.

7. По заявлению Рожкова, что Ставский опирался на авербаховца Киршона, ходил защищать его в «Известия», когда последние его критиковали, комиссия устанавливает, что Ставский действительно поддерживал и восхвалял пьесу Киршона «Большой день» и на общем собрании московских писателей в Политехническом институте не развернул критику Киршона, его творчества, его общественно-политической деятельности. Обвинение же в том, что Ставский опирался в своей деятельности на Киршона, — ОТВЕРГНУТЬ.

8. Заявление Рожкова, что Ставский прикрывал т. Усиевич, — оставить открытым за неимением материалов и ввиду того, что вопрос разбирается в парткоме.

9. Заявление Рожкова, что Ставский замалчивал и не подвергал публичной критике ошибок Ермилова в «Красной нови», — СЧИТАТЬ ПРАВИЛЬНЫМ.

10. По обвинению Рожковым Ставского, что он бывал в салоне Сокольникова, отметить, что Ставский на партийных собраниях выступал с объяснениями по этому поводу и с осуждением этой ошибки.

11. Обвинение в том, что Ставский поставил во главе критической секции врага народа Беспалова6, — отвергнуть, так как Беспалов пришел к руководству секцией до Ставского и вопрос о Беспалове Ставский неоднократно ставил.

12. Обвинение в том, что Ставский никогда не ставил вопрос о «Литературной газете», считать неверным, так как т. Ставский вопрос о снятии Субоцкого ставил в Отделе печати ЦК партии.

13. Обвинение, что Ставский обошел абсолютным молчанием в своем выступлении на критической секции 2 октября с. г. факты орудования врагов народа в литературе, — считать неверным, хотя он и не сказал в данном выступлении о Беспалове и Субоцком, что является ошибкой с его стороны.

14. Обвинение, что Ставский не хотел и не мог критиковать Авербаха, Киршона, Селивановского, Динамова, Сутырина, Субоцкого и др., — считать необоснованным.

15. Переходя к обобщению в своем заявлении, Рожков делает вывод, что Ставский является авербаховцем. Комиссия единодушно считает, что данное обвинение является необоснованным (особое мнение Вишневского и Павленко — данное обвинение является политической клеветой).

В процессе работы комиссия перешла к обсуждению заявления, сделанного Березовским.

1. Считать, что вопрос о «Литгазете» и ее редакторе в целом не был развернуто поставлен на заседании партгруппы, но вместе с тем отметить, что тов. СТАВСКИЙ год тому назад сам поставил в ЦК вопрос о снятии Субоцкого.

2. О вызове в Москву на работу в конце 36-го года бывшего активного авербаховца Буачидзе, ныне арестованного НКВД, — считать УСТАНОВЛЕННЫМ вызов т. СТАВСКИМ Буачидзе на работу в Москву.

3. О посылке Бродского, впоследствии арестованного органами НКВД. Считать УСТАНОВЛЕННЫМ, что тов. СТАВСКИЙ послал Бродского на работу в Ташкент. Вместе с тем принять к сведению заявление Ставского, что он сам же и исправил ошибки, разоблачив Бродского перед НКВД в Ташкенте.

4. Констатировать, что имеет место факт заявления Либединского Ставскому о фактах антипартийной работы Ягоды7.

Тов. Ставский отвергает правильность этого заявления Либединского.

5. Комиссия считает, что во время выдвижения Микитенко в качестве делегата на Международный конгресс писателей Ставский, зная прошлое Микитенко, не отвел его кандидатуру и тем самым допустил политическую ошибку.

6. Считать установленным, что бывш[ий] секр[етарь] парткома ССП тов. КУЛАГИН заявил в парткоме и райкоме о том, что т. Ставский при первом разборе дела ЯСЕНСКОГО рекомендовал не выносить сурового решения последнему. Одновременно отметить, что т. Ставский отверг это обвинение, как клеветническое.

7. По вопросу о Литуниверситете.

Мнение т. Оськина и т. Березовского: считать ошибкой отказ от приема студентов на первый курс Литуниверситета в 37-м году (т.т. Касаткин, Вишневский, Павленко воздерживаются от обсуждения ввиду неясности вопроса в целом).

Рассмотрев заявления т.т. Рожкова и Березовского, комиссия считает, что нет оснований обвинять тов. СТАВСКОГО в авербаховщине и что это утверждение РОЖКОВА ни в коей мере не подтверждается им же приведенными фактами.

Вместе с тем комиссия отмечает, что ряд фактов, изложенных в заявлениях, будучи подтверждены, свидетельствуют о наличии в работе всей партгруппы правления в целом ряда ошибок политических и организационных. Эти ошибки в основном вытекают из крайне слабо развернутой самокритики в работе Союза, недостаточной оперативной активности партгруппы, отсутствия правильной расстановки партийных сил и, следовательно, лучшего их использования.

В ряде случаев со стороны тов. СТАВСКОГО и партгруппы не была проявлена в должной мере партийная бдительность.

Председатель комиссии ОСЬКИН.

РГАЛИ. Ф. 1712. Оп. 3. Д. 13. Лл. 1—4. Машинописная копия.

1 О с ь к и н — заместитель секретаря парткома СП СССР.

2 К а с а т к и н — лицо не установлено.

3 Вс. В. В и ш н е в с к и й (1900—1951) — прозаик, драматург.

4 П. Д. Р о ж к о в (1900—1952) — критик.

5 В. Я. З а з у б р и н (1895—1938) — прозаик. Репрессирован.

6 И. М. Б е с п а л о в (1900—1937) — критик. Репрессирован.

7 Г. Г. Я г о д а (1891—1938) — нарком внутренних дел. Репрессирован.

№ 11
В. П. СТАВСКИЙ — Л. З. МЕХЛИСУ

(2 ноября 1937 г.)

Сов. Секретно
Зав. Отделом печати ЦК ВКП(б)
тов. МЕХЛИСУ Л.

После разговора с тобой 28.Х (о критике, о критических журналах, о Разине1 и о другом) еще раз просмотрев все факты, сообщаю:

Положение с критикой абсолютно нетерпимое, а это отзывается на всем состоянии литературы крайне тяжело.

В августе 1937 года я договорился с тов. Юдиным, фактическим руководителем критики, и с его заместителем М. Розенталем2 о том, что секция критиков, возглавляемая этими двумя товарищами, разработает тезисы доклада «ХХ лет советской литературы».

1-го сентября 1937 года партгруппа, а затем Президиум ССП утвердили план работы ССП, в котором было записано поручение т. Юдину и т. Розенталю — подготовить доклад о «ХХ-летии советской литературы».

15-го октября т. Розенталь сдал материал к докладу. Не чем иным, как издевательством, безусловно непартийным отношением к делу нельзя назвать отношение тов. Юдина и Розенталя к выполнению столь важного задания.

Оказывается, что т. Юдин просто не участвовал в работе. Розенталь в лучшем случае схалтурил. В лучшем случае, потому что в представленных им материалах отсутствует раздел «партия и литература», допущено много ошибок.

Таким образом, сорвана важнейшая работа Союза советских писателей — подготовка группы докладчиков из членов ССП.

В результате чего оказался возможным такой вопиющий скандал? Ответ надо искать в состоянии всей критики, в руководстве нашей критикой.

Два критических журнала — «Литературный критик» и «Литературное обозрение», редакторами которых являются т.т. Юдин и Розенталь, не являются органами Союза советских писателей. Дело не только в названии, а дело и в существе.

Можно прямо сказать, что вокруг этих журналов собралась группа критиков во главе с т.т. Юдиным и Розенталем, которая практически почти не связана в своей работе с партгруппой, сплошь да рядом не считается с партгруппой и правлением ССП, существует вроде какого-то обособленного хутора.

Естественно, что все это сопровождается явлениями групповщины.

Так, вскрытые на совещании в «Правде» летом 1936 года ошибки, с одной стороны, «вульгарных социологов», а с другой стороны — товарищей из группы «Литкритика» (особенно тов. Лифшица3) — крайне неравномерно освещались журналами; ошибки вторых на деле почти не разъяснялись.

Я уже рассказывал тебе о беспринципной защите т.т. Юдиным и другими критиками И. Саца4, который в статье в «Литкритике» оклеветал нашу Красную Армию, потом, после разоблачения его мною, оклеветал меня (в своем письме, опубликованном Субоцким в «Литгазете»). «Правда» тогда дала соответствующую оценку этому факту.

За спиной «Литкритика» и его редакторов до сих пор надежно прячется с ее ошибками Елена Усиевич (злые языки говорят, что она, Елена Усиевич, в свое время выдвигавшая в литературу террориста Васильева5, просто является хозяйкой в одном из критических журналов — в «Литобозрении»).

Оба журнала замкнулись в пределах своей группы критиков, с сильными элементами групповщины. Оба журнала на деле почти не помогают, а иногда, как в случае с Сацем И., мешают Союзу советских писателей в его борьбе за чистоту критических рядов.

Уже кому-кому, а т. Юдину, столь правильно и горячо разоблачавшему Авербаха и авербаховщину, должно быть ясно, что он вместе с товарищами по обоим журналам должен был возглавить всю борьбу против чуждых людей, до сих пор засоряющих ряды нашей критики.

Почему же до сих пор не «разоблачен» корифей и идеолог троцкистской группы «Литературный центр конструктивистов»6 Корнелий Зелинский7? Вся работа по расследованию деятельности б[ывших] литературно-полит[ических] групп поручена партгруппой т.т. Юдину и Розенталю и др., но они ничего не делают пока. Пытаясь лично вмешаться в это дело, я установил: группа «Литературный центр конструктивистов» создана по прямому указанию Троцкого через свою племянницу Веру Инбер8. В 1926 году Троцкий в Главконцесскоме принял «конструктивистов» И. Сельвинского9, К. Зелинского, В. Инбер. При этом присутствовал и А. Воронский10. И вот в этой группе, реорганизованной в поэтическую бригаду «М-один», в качестве «комиссара» появляется… Елена Усиевич!

Не потому ли до сих пор действует в критике Корнелий Зелинский — б[ывший] член партии, изгнан еще в чистку 1921 года, но тем не менее бывший секретарем Раковского11 в Париже, по непроверенным данным, до 26—27-го года?

Точно так же до сих пор не «развенчан» один из идеологов «Литфронта» — этой агентуры праволевацкого блока в литературе — П. Рожков.

Его деятельность в литературе ознаменовалась активнейшим сотрудничеством с Иваном Гронским в «Новом мире».

Как известно, деятельность эта содержала в себе (наряду с другими):

Предоставление страниц «Нового мира» для произведений расстрелянного Пикеля12, Павла Васильева, Ивана Макарова13 (последним двум оказывалась в течение долгого времени серьезная материальная помощь).

Содержание в аппарате редакции «Нового мира» ныне арестованного троцкиста Н. Смирнова14.

Печатание произведений, содержащих грубейшие политические ошибки («Пятая армия» Азарх), а также содержащих ряд антисоветских высказываний («Мясо» Пильняка15 и Беляева16, «В народном лесу» троцкиста Зарудина17 и др.). Надо отметить, что пропуск в печать номеров с такими произведениями в «Новом мире» (при Гронском и Рожкове) стал настолько обычным явлением, что, по заявлению нач. Главлита т. Ин-гулова18, только за один 1936 год политредактура задержала 9 книг «Нового мира» для изъятия контрреволюционных мест и для внесения крупных политических поправок.

Пристального внимания заслуживают высказывания П. Рожкова.

В 1934 году, накануне I Всесоюзного съезда Союза советских писателей, Рожков пишет («Новый мир», № 6, стр. 182):

«Своеобразие положения в советской литературе сейчас состоит в том, что наши советские писатели стоят на очень низком уровне культурного развития».

А на съезде советских писателей секретарь ЦК ВКП(б) тов. Жданов говорил:

«Успехи советской литературы обусловлены успехами социалистического строительства. Рост ее есть выражение успехов и достижений нашего социалистического строя, наша литература является самой молодой из всех литератур всех народов и стран. Вместе с тем она является самой передовой и самой революционной литературой.

Такой передовой, идейной, революционной литературой могла стать и стала в действительности только советская литература — плоть от плоти и кость от кости нашего социалистического строительства».

В своей брошюре «Нужна ли нам романтика» (1934 г.) Рожков развивал следующую мысль: «Ни один из коренных вопросов развития советской литературы не является до сих пор в какой бы то ни было степени разрешенным».

И это он заявляет после указания тов. Сталина о социалистическом реализме, после указания тов. Сталина, данного им в беседах с литераторами у М. Горького19.

Видимо, исходя из этих своих представлений о литературе, которые он отстаивает на протяжении ряда лет, Рожков печатает в «Новом мире» в своем критическом отделе стенограмму выступления террориста Васильева («Новый мир», № 6, 1933 г.).

«Все мы ребята такого сорта, на которых повлиять трудно. Это блестяще доказали Клычков20, особенно — Клюев21. Тут советское строительство, а с Клычкова как с гуся вода… Мне грустно признаться, но это советское строительство и на меня мало влияло…»

Это высказывание Васильева — иллюстрация к теоретическим позициям самого Рожкова, которому все «как с гуся вода». Человек этот не останавливается ни перед чем. За последнее время он избрал своей специальностью писать заявления. В последнем своем заявлении он пишет:

«После ликвидации РАПП Ставский стоял на тех же позициях, что и Авербах… Ставский в своем выступлении на Всесоюзном съезде писателей (1934 г.) ликвидацию РАПП объяснял тем, что руководство РАПП неправильно пользовалось «организационным инструментом», неправильно использовало «силу своего коммунистического влияния»».

Я обязан обратиться к фактам с тем, чтобы показать, на что способен Рожков.

Вот место из моего доклада на съезде:

«Как известно, группа писателей-коммунистов, пользуясь организационным инструментом РАПП, неправильно использовала силу своего коммунистического влияния на литературном фронте, и вместо объединения вокруг РАПП и привлечения широких писательских кадров эта рапповская группа товарищей тормозила, задерживала разворот творческих писательских сил. ЦК столкнулся в данном случае с неправильной политической линией ряда коммунистов-писателей на литературном фронте».

А вот цитата из доклада секретаря ЦК ВКП(б) тов. Л. М. Кагановича на XVII партийном съезде:

«Как известно, группа писателей-коммунистов, пользуясь организационным инструментом РАПП, неправильно использовала силу своего коммунистического влияния на литературном фронте, и вместо объединения вокруг РАПП и привлечения широких писательских кадров эта рапповская группа товарищей тормозила, задерживала разворот писательских сил. ЦК столкнулся в данном случае с неправильной политической линией ряда коммунистов-писателей на литературном фронте».

Итак, критик П. Рожков обвиняет меня за то, что я буквально повторил слова секретаря ЦК ВКП(б) тов. Л. М. Кагановича, в том, что я «стоял на позиции Авербаха».

Теоретические и критические упражнения П. Рожкова не нашли должной оценки и анализа в нашей критике благодаря попустительству ее руководства.

Не «развенчан» до сих пор и Вл. Ермилов; партгруппа пленума правления ССП вынесла решение сообщить в ЦК ВКП(б) о грубейших политических ошибках Ермилова и просить ЦК освободить Ермилова от обязанностей редактора «Красной нови».

Это решение принято и т.т. Юдиным, и Розенталем. Ошибки Ермилова не разоблачены в обоих критических журналах.

Что касается освобождения Ермилова с поста редактора «Красной нови», кто, как не зам. зав. Отдела печати ЦК ВКП(б) тов. Юдин должен был взяться за это дело, особенно после всех сигналов об Ермилове? И здесь со всей прямотой я ставлю вопрос об отношении и Отдела печати (Таль22, т. Юдин) к руководству литературой.

О редакторе «Литгазеты» Болотникове23, рекомендованном в литературу тов. Юдиным, сколько раз ставила вопрос партгруппа ССП в Отделе печати, пока он не был снят!

О редакторе «Литгазеты» Субоцком сколько раз ставила партгруппа ССП вопрос в Отделе печати, пока он не был арестован!

Тов. Юдин предлагал в качестве редактора «Литгазеты» И. Разина — ныне арестованного. Только мое категорическое заявление, что я не буду работать с Разиным, помешало назначению Разина редактором «Литгазеты». Но потом Разин был выдвинут т. Юдиным и т. Панферовым на пост зам. редактора журнала «Октябрь». Можно упомянуть и о выдвижении т.т. Юдиным и Панферовым в литературу Григория Лебедева24, б[ывшего] редактора «Молодой гвардии», б[ывшего] работника «Литкритики» и «Октября». Этому выдвижению, этой рекомендации, откровенно сказать, я доверял.

У меня нет никаких данных думать, что П. Юдин и М. Розенталь враждебны. С П. Юдиным меня связывает шестилетняя дружба, которая выросла на основе совместной борьбы против Авербаха и его банды, на основе сотрудничества в «Правде».

Неоднократно я предупреждал т. Юдина о положении в его журналах, о положении с критикой. Это не помогало, как не помогали и требования мои, еще полгода тому назад, организовать секцию критиков, очистить ряды критиков, выделить смелые свежие критические проверенные кадры.

И сейчас вношу предложение:

1. Освободить т.т. Юдина и Розенталя от работы в «Литкритике».

2. Считать журналы «Литкритика» и «Литобозрение» органами Союза советских писателей.

3. Назначить редакторами свежих товарищей с опытом партийной работы и привлечь к работе редколлегии писателей.

С комприветом Вл. Ставский.

2.XI — 1937 г.

РГАЛИ. Ф. 1712. Оп. 3. Д. 4. Лл. 46—53. Машинописный текст.

1 И. М. Р а з и н (1905—1938) — журналист, редактор. Репрессирован.

2 М. М. Р о з е н т а л ь (1906—1975) — критик, литературовед.

3 М. А. Л и ф ш и ц (1905—1983) — литературовед.

4 И. А. С а ц (1903—1980) — критик, секретарь А. В. Луначарского.

5 П. Н. В а с и л ь е в (1910—1937) —поэт. Репрессирован.

6 «Литературный центр конструктивистов» образован в 1924 году. В состав входили, помимо перечисленных в документе, Б. Агапов, Е. Габрилович, Д. Туманный и др. В 1925 году организация вошла в ФСП.

7 К. Л. З е л и н с к и й (1896—1970) — литературовед, критик.

8 В. М. И н б е р (1890—1972) — поэтесса.

9 И. Л. С е л ь в и н с к и й (1899—1968) — поэт.

10 А. К. В о р о н с к и й (1884—1943) — критик, прозаик. Репрессирован

11 Х. Г. Р а к о в с к и й (1873—1941) — в 1925—1927 годах полпред СССР во Франции. Репрессирован.

12 Р. В. П и к е л ь (1896—1936) — литературный и театральный критик. Член коллегии Главреперткома. Репрессирован.

13 И. И. М а к а р о в (1900—1938?) — прозаик. Репрессирован.

14 Н. И. С м и р н о в — с ноября 1927 года ответственный инструктор ЦК по печати, с конца января 1928-го — исполняющий обязанности заведующего Отделом печати ЦК. С июля 1928 года — заведующий Отделом радиовещания НКПиТ (Народный комиссариат почт и телеграфов). Репрессирован.

15 Б. А. П и л ь н я к (1894—1938) — прозаик. Репрессирован.

16 С. М. Б е л я е в (1883—1953) — прозаик.

17 Н. Н. З а р у д и н (1899—1937) — прозаик. Репрессирован.

18 С. Б. И н г у л о в (1893—1938?) — заместитель заведующего АППО в 1928 году, начальник Главлита в 1937-м. Репрессирован.

19 См.: К. З е л и н с к и й, Вечер у Горького (26 октябрря 1932 года). — «Минувшее», 10, М.— СПб., 1992, с. 109.

20 С. А. К л ы ч к о в (1889—1937) — поэт. Репрессирован.

21 Н. А. К л ю е в (1884—1937) — поэт. Репрессирован.

22 Б. М. Т а л ь (1988—1938) — в 1929—1937 годах заместитель заведующего Агитпропа ЦК ВКП(б). Репрессирован.

23 А. А. Б о л о т н и к о в (1895—1937) — в 1933—1937 годах редактор «Литературной газеты». Репрессирован.

24 Г. Л е б е д е в — лицо не установлено.

(Цифра 9, 1 сегодня)




Еще почитать:

Нет пока комментариев.

Добавить комментарий