Кавелти Дж. Г. «Изучение литературных формул»





Формулы, жанры и архетипы

Литературная формула представляет собой структуру повествовательных или драматургических конвенций, использованных в очень большом числе произведений. Этот термин употребляется в двух значениях, объединив которые, мы получим адекватное определение литературной формулы. Во-первых, это традиционный способ описания неких конкретных предметов или людей. В этом смысле формулами можно считать некоторые гомеровские эпитеты: «Ахиллес быстроногий», «Зевс-громовержец», а также целый ряд свойственных ему сравнений и метафор (например, «говорящая голова падает на землю»), которые воспринимаются как традиционные формулы странствующих певцов, легко ложащиеся в дактилический гекзаметр. При расширительном подходе любой культурно обусловленный стереотип, часто встречающийся в литературе, — рыжие вспыльчивые ирландцы, эксцентричные детективы с недюжинными аналитическими способностями, целомудренные блондинки, страстные брюнетки — можно считать формулой. Важно лишь отметить, что в данном случае речь идет о традиционных конструктах, обусловленных конкретной культурой определенного времени, которые вне этого специфического контекста могут иметь другой смысл. Например, сексуальность блондинок в XIX и XX вв. оценивалась по-разному, что нашло выражение в различных формулах. Формула вспыльчивости ирландцев в большей степени была свойственна англо-американской культуре в тот исторический период, когда ирландцы считались выходцами из низших социальных слоев.

Во-вторых, термин «формула» часто относят к типам сюжетов. Именно такое его толкование мы встретим в пособиях для начинающих писателей, где можно найти четкие указания, как обыграть двадцать один беспроигрышный сюжет: юноша встречает девушку, они не понимают друг друга, юноша получает девушку. Такие общие сюжетные схемы не обязательно привязаны к конкретной культуре и определенному периоду времени. Напротив, они представляют собой фабульные типы, которые популярны если и не везде, то по крайней мере во многих культурах на протяжении длительного времени. По существу, их можно рассматривать как пример того, что некоторые исследователи называют архетипами, или образцами (patterns), распространенными в различных культурах.

Если мы обратимся к любому популярному типу повествования, например, к вестерну, детективу или шпионскому роману, то обнаружим в нем сочетание этих двух разновидностей литературных феноменов. Эти популярные образцы повествования являются воплощением архетипических сюжетных форм, обусловленным конкретным культурным материалом. Чтобы создать вестерн, требуется не только некоторое представление о том, как построить увлекательный приключенческий сюжет, но и умение использовать определенные образы и символы, свойственные XIX и XX вв., такие, как ковбои, пионеры, разбойники, пограничные форты и салуны, наряду с соответствующими культурными темами и мифологией: противопоставлением природы и цивилизации, нравственного кодекса американского Запада или закона — беззаконию и произволу и т. д. Все это позволяет оправдать и осмыслить действие. Таким образом, формулы — это способы, с помощью которых конкретные культурные темы и стереотипы воплощаются в более универсальных повествовательных архетипах.

Ответ на вопрос, почему формулы создаются, таким образом, я думаю, напрашивается сам. Определенные сюжетные архетипы в большей степени удовлетворяют потребности человека в развлечении и уходе от действительности. Но, чтобы образцы заработали, они должны быть воплощены в персонажах, среде действия и ситуациях, которые имеют соответствующее значение для культуры, в недрах которой созданы. Не будет иметь успеха приключенческий сюжет, социальный типаж которого не может быть представлен в героическом свете в контексте данной культуры; вот почему так малочисленны приключенческие истории о водопроводчиках, консьержах и дворниках. Конечно, можно представить себе, что возникнет культура, которая будет иначе оценивать и интерпретировать эти профессии, и в этом случае следует ожидать соответствующего изменения приключенческих сюжетных формул. Признаки такого развития можно наблюдать в массовой литературе советской России и маоистского Китая.

Формула — это комбинация, или синтез, ряда специфических культурных штампов и более универсальных повествовательных форм или архетипов. Во многих смыслах она схожа с традиционным литературным понятием жанра. И по всей вероятности, эти два термина будут часто путать, поскольку оба иногда используются для обозначения одного и того же явления. Например, многие киноведы и критики используют термин «популярный жанр» для обозначения таких типов литературы, как вестерн или детектив, которые на самом деле являются тем, что я называю формулами. С другой стороны, этот термин часто используется для обозначения более общих типов литературы, таких, как драма, проза, лирическая поэзия. Это уже классификация иного рода, чем подразделение на вестерн, детектив, шпионский роман. Еще одно употребление термина «жанр» включает в себя понятия трагедии, комедии, мелодрамы, сатиры. Поскольку такие толкования жанра включают в себя определенные типы повествовательных моделей и эффектов, они несколько схожи с типом классификации, используемым для популярных жанров. А поскольку эти понятия включают в себя универсальные или межкультурные представления о литературной структуре, то они служат примером того, что я называю архетипами. Не думаю, что это принципиально, назовем мы нечто формулой или популярным жанром, главное — иметь четкое представление, о чем и в связи, с чем мы говорим. Поясню эту мысль.

Мне кажется, что, выделяя разные группы литературных произведений, мы обычно преследуем две взаимосвязанные, но различные цели. Во-первых, нам может быть интересно сделать важные обобщения по поводу больших массивов литературных сочинений: проследить исторические тенденции развития или соотнести литературную продукцию с другими культурными продуктами. В этом случае нас в первую очередь интересуют не художественные достоинства конкретных произведений, а то, насколько в них могут быть прослежены существенные культурные тенденции. Во-вторых, нам нужно средство определения и оценки специфических качеств конкретных произведений. В этом случае мы представляем жанры не просто как обобщенное описание ряда конкретных произведений, но как набор художественных ограничений и возможностей. При таком подходе мы можем оценивать конкретные работы по крайней мере двумя различными способами. 1. Исследуя, каким образом они используют или не используют заложенные в жанре возможности и соответственно достигают или не достигают максимального художественного эффекта, возможного для данного типа литературной конструкции. Именно таким образом Аристотель трактует трагедию. 2. Исследуя, каким образом конкретное произведение отклоняется от обычных жанровых стандартов жанра, чтобы решить задачу самовыражения автора. Популярные жанры часто изучают именно с этой точки зрения, и тогда критик показывает, каким образом тот или иной вестерн выходит за пределы жанра, а режиссер достигает индивидуального звучания. Такой подход характерен для «авторской» кинокритики, когда индивидуальное мастерство режиссера оценивается на фоне некоего представления о стандартных характеристиках популярных жанров.

Формулы в моей трактовке — это средство обобщения свойств больших групп произведений путем выделения определенных комбинаций культурного материала и архетипических моделей повествования. Это понятие полезно, прежде всего, потому, что способствует выявлению закономерностей в развитии коллективных фантазий, свойственных большим группам людей, и распознаванию особенностей этих фантазий в разных культурах и в разные периоды времени. Если от культурного или исторического использования понятия формулы мы обратимся к изучению художественных ограничений и возможностей определенных формульных моделей, то получится, что мы используем формулы как основание для разнообразных эстетических суждений. В этом случае мы можем сказать, что наше обобщающее определение формулы стало понятием жанра. Формулу и жанр легче всего осмыслить, не трактуя их как обозначения двух различных явлений, а рассматривая как две фазы или два аспекта целостного процесса литературного анализа. Такой взгляд на отношения формулы и жанра отражает путь развития популярных жанров. В большинстве случаев формульный образец существует длительный период времени, прежде чем его создатели и читающая публика начинают осмысливать его как жанр. Например, формула вестерна сформировалась уже в XIX в., но лишь в XX в. вестерн был осознан как литературный и киножанр. Аналогичным образом, хотя Э. По еще в 1840-х гг. создал формулу детектива, которая впоследствии в XIX в. с тем или иным успехом использовалась в целом ряде рассказов и романов, но только после Конан Дойла детектив стал осознаваться как особый жанр со своими ограничениями и возможностями. Если мы будем считать жанром разновидность литературы, которая охватывает определенные типические модели в соотношении с их художественными ограничениями и возможностями, это даст нам основу для дальнейших разъяснений. Поскольку понятие жанра включает в себя эстетический подход к литературным структурам, оно может быть осмыслено либо исходя из конкретных формул определенной культуры, либо в отношении к более широким, более универсальным литературным архетипам. Иногда нам может быть важно соотнести некий вестерн с другими вестернами. В последнем случае мы бы использовали понятие формулы-жанра, которое иногда неопределенно называют популярным жанром. Но нам может понадобиться соотнести этот вестерн с каким-нибудь более общим жанровым определением, таким, как трагедия или любовный роман. В этом случае мы бы использовали понятие архетип-жанр.

Таковы основные понятия, которые, на мой взгляд, следует использовать при изучении формульной литературы. Как уже было замечено выше, я вовсе не настаиваю на использовании именно этой терминологии, но все-таки считаю, что введенное разграничение между описательным и эстетическим принципами обобщения и между культурно обусловленными универсальным типами повествования имеет принципиальное значение и должно приниматься во внимание при выборе той или иной терминологии литературного анализа.

Текст дается по изданию:
Новое литературное обозрение, 1996, № 22, 33 — 64
Источник: ЛИterra

(Цифра 435, 1 сегодня)




Еще почитать:

Нет пока комментариев.

Добавить комментарий