«PR» в современной русской литературе





Есть талатливый «pr», а есть не очень.
Один из лучших пиарщиков — житель США, уроженец Санкт-Петербурга Константин Кузьминский.
Составленная им вместе с Григорием Ковалевым антология «У голубой лагуны» вошла в историю. Конечно, антология — это не только тексты поэтов андеграунда, это и комментарии Кузьминского, весьма специфические, и зачастую к литературе не имеющие отношения. Антология оказалась не только вкладом Кузьминского в литературный процесс, но и его авто«pr»-ом. «Pr»-ом профессиональным, можно сказать, гениальным. И главное — оправданным. Все дело в том, что Кузьминскому есть что пиарить. Он действительно талантливый поэт, недооцененный, а фактически и неизвестный. Его книжечки «Послания к тямпе», «Стихи о мадьярке» и т.д. выходили в Америке крошечными тиражами и кроме группы товарищей (к коим когда-то принадлежал и пишущий эти строки) их мало кто видел. Но время Кузьминского придет, интерес к своей персоне он обеспечил, стихи прочтут позднее. И оценят. Это и есть конечная цель поэта, в данном случае Кузьминского.
Один из лучших пиарщиков — Владимир Сорокин (точнее, те, кто за ним стоит). Его достаточно профессиональные тексты долгое время были восприняты только интеллектуальной элитой. Этого ему (или опять-таки тем, кто за ним стоит) оказалось мало. Был очень грамотно разыгран скандал с движением «Идущие вместе», возбуждено уголовное дело. Результаты? Они говорят сами за себя. Число проданных экземпляров «Голубого сала» возросло в четыре раза. Уголовное дело лопается как мыльный пузырь. Более того, Сорокин уже сам подает в суд на «Идущих вместе», требуя от них сатисфакции за несанкционированное использование своего романа.
Несомненно великим мастером пиара можно назвать Эдуарда Лимонова. Нисколько не сомневаюсь, что идеи национализма абсолютно чужды этому автору. И никакая партия как таковая ему не нужна. Но ему крайне необходимо внимание к его персоне, его творчеству, его книгам. А книги — это для Лимонова главное, как бы кокетливо он ни говорил, что быть литератором в настоящее время — не мужское занятие. Тюрьма — это тоже «pr» для Лимонова. И о лучшей доле он, наверное, и не мечтал.
Нужно понять, что любой писатель (творческая личность) — как бы не вполне человек. Это сверхэнергия, сверхгордыня. И то, что обычному человеку — смерть, творческой личности — в самый раз!
А теперь о пиаре не очень талатливом.
Один из самых смешных и милых пиарщиков — Андрей Вознесенский. Я не говорю сейчас о стихах поэта, куда он тащит буквально все, что ему попадется на глаза, — от видео до автоответчика и Интернета, он всюду трубит о том, как он помогал великим мира сего — от Кублановского до Гребенщикова, напоминает о том, что «писал, когда запрещали», и т.д. Всюду, где только можно, Вознесенский эксплуатирует тему преследования его властями, в частности Хрущевым. Нельзя сказать, что быть гонимым Хрущевым не страшно и не опасно. Это понятно. Но абсолютно наивный (а простота, как известно, хуже воровства) поэт не понимает, что говорить о своих гонениях — значит вызвать в лучшем случае улыбку. Пусть об этом говорит народ, молва, а не сам поэт. Только тогда имидж поэта окажется на высоте. Вознесенский, увы, этого не понимает.
Сильнее в качестве пиарщика Евтушенко. Он создает себе имидж реальными хорошими делами — составил антологию «Мой двадцатый век», вел телевизионную передачу, посвященную поэзию. И т.д.
При этом, конечно, Евтушенко пропагандирует прежде всего себя самого. Но это не страшно. Проблема в том, что как бы себя ни пиарил Евтушенко, поэтом он не является. И пиарить ему по сути нечего.
В 1993 году, сидя в нищей брайтонской квартирке Кости Кузьминского, обоссанной его борзыми, мы разговаривали о Евтушенке. Костя, помню, сказал о том, что к нему приходил Евгений Александрович, купил за 300 долларов «Антологию».
— Вот ведь, — вздохнул Кузьминский, — пройдет время, и Евтух скажет, что первым помог мне. Хотя казалось бы — он мог бы помочь мне и напечатать антологию в Россию…
Но скажите, что бы тогда стоили «Строфы века», составленные самим Евтушенко?
Долгое время лучшим пиаром для поэта было его пребывание за границей. Ореол изгнанника, мученика, странника не давал спать спокойно многим известным авторам. Более того, например, в девяностые годы напечатать в Росиии поэта-эмигранта (даже абсолютно бездарного) было намного проще, чем самого талантливого местного автора. Убежден — поэты, отправляясь в эмиграцию, понимали, что рано или поздно их время придет. А без биографии в историю русской литературы войти трудно.
Нужно сказать, что многие гонимые творцы обязаны в определенном смысле государству своим признанием. Как за границей, так и на Родине. Не сомневаюсь, что не будь Бунин, Солженицын или Бродский эмигрантами, нобелевской премии им бы не дали. Это не значит, что они были неталантливыми людьми. Но это значит, что только за талант премий не дают.
Единицы из современных эмигрантов (в том числе и бывших) по сути имеют отношение к поэзии. Кублановский, Кенжеев… Но и они на самом деле фигуры выдуманные. По сути это прозаики, просто пишущие в рифму. Правда, пишущие более или менее грамотно. Однако никаких сомнений в том, что внимание к ним было привлечено из-за их заграничной биографии, у меня нет. Я, грешным делом, публикуя стихи того же Кенжеева в начале 90-ых, и сам приложил к этому свою коммерческую руку.
Самые лучшие пиарщики — великие поэты. Они ставят на карту жизнь. Все их бытие посвящено одной цели — остаться в истории литературы. Не исключаю, что Пушкин, Гумилев, Есенин искали ранней — трагической! — смерти. Они понимали, что Москва слезам не верит. Верит крови. Великие не ошиблись.

Источник: http://stepanov-plus.ru

(Цифра 5, 1 сегодня)




Еще почитать:

Нет пока комментариев.

Добавить комментарий