Александр Чураков «Как происходит творческий процесс?»





Это глубоко индивидуально для каждого из нас. Не говоря уже о том, что существует два основных подхода к работе. Кто-то в своих исканиях идёт от образа, то есть, заранее решает, что именно он хочет вырезать. Определяется с размером, общими формами, материалом будущего изделия, делает наброски, эскизы, выполняет другую подготовительную работу, и, наконец, подбирает необходимый материал. Другой — наоборот, идёт от материала: вначале находит заготовку — фрагмент корня, нарост на дереве, просто брусок, с которым и работает: изучает особенности, ищет детали, которые дадут толчок работе воображения, помогут сформировать образ будущего изделия. Затем, при необходимости, подбирает вспомогательный материал, который поможет в дальнейшей работе над образом: фотографии, описания, рисунки и т.д. Первый — обычно считается более «профессиональным», классическим, что ли. Его результат хорошо прогнозируем, предсказуем, нередко, при наличии специально разработанной технологии может быть продублирован.

Второй — более стихиен, предоставляет большую свободу творчества, ему присущ элемент «случайности», меньше возможностей для повтора, штампа… Хотя и здесь имеются свои нюансы. Какой выбрать?

Я использую оба варианта, чаще — последний.

От чего зависит успех? Можно лишь попытаться заметить какие-то (впрочем, довольно зыбкие), закономерности, которые способствуют или, наоборот, мешают работе.

Для меня фактором, помогавшим созданию творческого настроения, всегда была поэзия и, как одна из её ипостасей, — авторская песня, романс. Особенно это относится к творчеству Юрия Визбора. Именно Визбор, с одному ему присущими неповторимыми интонациями, пробуждавшими какое-то особое, глубинное чувство тихой светлой грусти и чего-то еще, что трудно выразить словами, сам того не зная, очень помогал мне в творчестве. Многие мои работы обязаны своим появлением его голосу, его интонациям, состоянию, возникавшему под влиянием его творчества. Позднее я обнаружил, что близким эффектом обладают, во всяком случае, в моем восприятии, голоса Вадима Козина, Александра Вертинского, Евгении Смольяниновой…

Иногда созданию необходимого душевного настроя очень помогали стихи замечательного русского поэта Николая Рубцова. Помните?

«Размытый путь и вдоль — кривые тополя,
Я слушал неба звук. Была пора отлёта.
И вот я встал и тихо вышел за ворота,
Туда, где простирались мокрые поля…», прошу извинить за неточности, цитирую по памяти.

Внутренняя гармония поэзии, исполнительское мастерство, искренность интонаций, отвлекали от бесконечной сутолоки повседневных проблем, создавали настроение умиротворённости, созерцательности, что способствовало пробуждению творческого созидательного начала (заключенного внутри любого человека, в чём я глубоко убежден). Происходила какая-то внутренняя перестройка, гармонизация. Ты словно впитывал какую-то часть бесконечной теплоты, содержащейся в чужом творчестве. То, что еще час назад мельтешило в сознании, отвлекало, порой угнетало своей мелочностью и никчёмностью, мешало вернуться «к себе», как бы размывалось, растушевывалось, отходило на второй план. А на поверхность выступало главное — сопричастность к тайне бытия, к единству всего сущего, частью которого мы являемся. …Появлялись и исчезали навеянные одновременно музыкой и формой (природными изгибами поверхности рассматриваемой заготовки) образы, менялись ассоциации, перед внутренним взором проходили, вновь возникали и перетекая друг в друга сменялись совершенно незнакомые творческие идеи… Нередко они обретали вдруг индивидуальные черты будущего изделия… (помните, как тот плавник у рыбки?). Тихонько крутилась магнитофонная кассета… Очередная песня заканчивалась, а в мыслях продолжали звучать наиболее запавшие в душу строчки… Звучала следующая и все повторялось…

О чем это я? И какое отношение всё это имеет к резьбе?

Да о том, что все то время, пока я слушал или просто вспоминал полюбившиеся строки, руки как бы сами выбирали нужный инструмент, «доводили» на ремешке, смазанном пастой «ГОИ», притупившийся резец, САМИ удаляли из материала «лишнее» и вовремя останавливались, когда было достаточно — словно кто-то невидимый без моего участия безошибочно управлял ими. …Или пальцы неторопливо поворачивали разными сторонами выбранную заготовку, глаза пассивно рассматривали её… И вдруг неожиданно, как тогда, в детстве, происходил «тихий внутренний «взрыв»: «Вот оно!!!» Вот то, что было зашифровано природой в этом невзрачном комочке древесины. Впадины, выпуклости, полоски волокон на поверхности заготовки, напоминающие папиллярные узоры, еле заметные точки и изгибы этих линий — всё это вдруг непостижимым образом складывалось в живущий своей собственной жизнью образ будущей фигурки. Это состояние тяжело описать, ещё трудней объяснить, но те, кто его испытывал, без труда поймут о чём идёт речь. Иногда этот момент становился началом новой работы. Иногда — нет.

Этот своеобразный «ритуал» приглашения Музы к сотрудничеству не всегда давал желаемый эффект именно потому, что закончившись несколько раз удачно, он становился подспудно ожидаемым, желанным. А как раз этого ни в коем случае нельзя было допускать, ибо ожидание, как известно, закрепощает, формирует блоки, лишает чувства внутренней свободы, без которого творчество невозможно. Бывает, что вынужденные перерывы в работе длятся очень долго, иногда — годами. Далеко не всегда удаётся настроить себя на необходимую творческую волну — вдохновение редко бывает подвластно нам, оно как кошка «которая гуляет сама по себе»: показалась, но вдруг раз — и… что-то «отпугнуло» её, прошла мимо… Значит, не был готов.

…На выставках посетители часто задают вопрос о том, сколько времени уходит на изготовление одной фигурки. Но, когда слышат в ответ, что на одну работу ушло несколько вечеров, на другую — несколько месяцев, а на некоторые 4, 6 или, например, 8 лет, начинают недоверчиво посматривать на автора, полагая, что их разыгрывают. Между тем это действительно так! Дело в том, что когда перед тобой готовое изделие, его трудно с чем-то спутать, и как-то не задумываешься о том, что прежде чем оно стало собой, прошел длительный и зачастую непростой процесс отождествления, узнавания в кусочке древесины того самого единственного образа.

Разумеется, сказанное не означает, что все эти месяцы или годы автор сидел и непрерывно размышлял, что бы этакое смастерить из данной конкретной заготовки…

Внутренняя работа происходит подспудно, но отнюдь не безучастно со стороны резчика!

Очень полезно, например, периодически просматривать различные иллюстрации, картинки, рисунки, фотографии; бывать в местах, где есть возможность наблюдать природу, людей, животных; учиться подмечать характерные детали внешности, особенности поведения, позы, динамику движения, стараясь увидеть и запечатлеть в памяти как можно больше индивидуальных черт, признаков… Например, для того, чтобы иметь возможность следить за пластикой движения рыб, я одно время держал дома аквариум, где жили несколько видов рыбок, в т.ч. жемчужные гурами, лялиусы, и другие лабиринтовые (называемые так за особый аппарат для дыхания, позволяющий им дышать атмосферным, а не растворённым в воде, воздухом). Для того, чтобы лучше рассмотреть птиц, животных, насекомых, листья, цветы и т.д. — занялся фотографией, что постепенно переросло в самостоятельное серьёзное увлечение, которое помогает по-новому увидеть мир (фотографии при желании можно посмотреть здесь http://photofile.ru/users/finderdao/ ) Ничего нового в этом нет. Во многом именно из этого — стремления научиться видеть, постоянно развивать своё внимание, — и состоит жизнь человека, стремящегося познавать мир и тем или иным способом отображать его через призму своего творчества.

…Заготовка может нетронутой лежать среди прочих и извлекаться на свет раз в месяц, а то и в год…

Иногда очень эффективным оказывается «отпустить вожжи» и постараться совсем забыть о ней, чтобы потом, спустя достаточное, как правило довольно продолжительное время, снова достать её и просто дать взгляду возможность скользить по материалу, словно в первый раз… И однажды наступает тот самый момент, когда, например, столько лет «прятавшиеся» в заготовке «Совята», буквально «выклёвываются» из неё и остаётся только недоумевать, как же это раньше не было увидено? Ведь все эти 6 лет (!) они спокойно «сидели» и ждали своего часа…

Возможно, кому-то потребовалось бы на это гораздо меньше времени, кому-то — больше. Да и «решение» заготовки вполне могло бы быть (и, скорее всего, было бы) совершенно иным, поскольку основывалось бы на ассоциативных связях, навыках и возможностях другого человека, которые для каждого индивидуальны. Можно ли исключить из общего времени, затраченного на изготовления конкретной фигурки, время, потребовавшееся на «узнавание» образа? Разумеется, нет.

Вероятно, кто-то возразит, что подобный подход «от материала» слишком непрактичен и не способен обеспечить даже относительно стабильный заработок. Полностью согласен. Но для меня работа с деревом никогда и не была средством получения материального дохода. Скорее — внутренней потребностью, своеобразной разновидностью отдыха, средством творческого самовыражения… Хотя, самовыражение ли это, если пытаясь разгадать очередную заготовку, я сам не имею порой ни малейшего представления о том, что из неё получится? Когда же образ найден и остаётся его «лишь» «вытащить» наружу, я часто искренне удивляюсь тому, что, оказывается, умеют делать руки. Надо только довериться им…

Источник: http://rezbaderevo.ru

(Цифра 3, 1 сегодня)




Еще почитать:

Нет пока комментариев.

Добавить комментарий